Zahav.СалатZahav.ru

Среда
Тель Авив
+21+14

Салат

А
А

Татьяна Друбич: Я поняла, что Россия мертва

Знаменитая актриса Татьяна Друбич откровенно рассказала, как ей помнится счастье. Речь не об успехе.

drubich
Фото: paparazzi.ru

Говорят, человек бывает счастлив за всю жизнь не больше ста часов – так, во всяком случае, думала Вероника Тушнова. Другие думают, что за жизнь таких моментов набирается часов пять-шесть. А Достоевский в "Белых ночах" писал, что минута блаженства – не так уж мало на всю жизнь человеческую. Знаменитая актриса Татьяна Друбич откровенно рассказала, как ей помнится счастье. Речь не об успехе, а о нескольких лучших минутах, о восторге – чаще всего без всякой причины.
 
1. С природой оно связано больше, чем с людьми
 
О счастье наговорены миллионы слов: есть точка зрения антропологическая, есть христианская, есть социальная – и все это правильно, и все это чаще всего мимо. Потому что счастье – в огромной степени химия, те самые гормоны, которые гарантируют яркость и свежесть восприятия. Вот почему детство – это почти всегда счастье, и помнится оно мне всегда летним. Счастье – это как у Пастернака: "Мне четырнадцать лет..." У меня оно всегда связано с природой – во всяком случае, больше, чем с людьми.
 
И я для себя выделяю, что ли, три такие категории внезапной и чаще всего беспричинной полноты бытия. Первая – это именно вещи, связанные с природой, с подключением к ней, когда ты в буквальном смысле выходишь за собственные границы. Вторая – люди, одаренные благодатью. А третья – это уже одно определение Жванецкого: судьба – что с тобой случилось, биография – то, что ты сделал, а успех – это их совпадение.
 
2. Входишь в море – и счастье заполняет тебя
 
Вход в море, чаще всего в Крыму. Когда ты входишь в него постепенно, оно поднимается к тебе и заполняет тебя, и ты всегда при этом выдыхаешь. Острее всего помнится один невыносимый год, полный всяческого психоложества: кто-то с кем-то расходится, поступает – не поступает, все страшно напряжены, и вот я приезжаю в Крым, в Новый Свет, и вхожу в море. И все это – нервы, машины, отношения, – все выходит из меня. А на место всего этого вливается счастье.
 
Еще, гораздо раньше. Мне четырнадцать, снимаются "Сто дней после детства". Огромный грузовик с картошкой. Я на такой машине еду в первый раз. Мы в кузове. Трясет страшно, ветер обвевает. И я понимаю, что грузовик – это же кабриолет! Он тоже открытый, и ветер навстречу, и по нему сверх того прыгает картошка, и ты прыгаешь вместе с ней.
 
Вот когда мы там мчимся, держимся за борт, смотрим на лето вокруг – там было счастье такой остроты, какой я больше и не помню.
 
3. В Колумбии, на съемках "Избранных"
 
Второй вариант – то, что я назвала бы сном наяву: когда с тобой происходит то, что быть не может, то, что ты себе намечтал и оно осуществилось – либо, если тебе повезло и ты художник, ты сам это осуществил.
 
Вот такое ощущение – я ли это?! – в Колумбии, на съемках "Избранных". Невероятный мир, которого не может быть, и однако – вот он, и среди него я. Или совсем другое чувство – я в Моцартеуме, в Зальцбурге. На сцене дочь моя Аня, играет с оркестром. И как-то я совсем не могу себе объяснить, что это не сон, а Моцартеум и в зале я, а на сцене она, и хлопают ей, и это маленький, kleine, но триумф.
 
Кстати, что я благодаря Ане бабушка – это тоже как бы сон, но вполне приятный. Я вообще уверена, что лучший мой возраст впереди, потому что... Как бы это сказать, чтобы не подумали, будто самоутешение? Ну да, уходят гормоны, а значит, и желания, и самое страшное для женщины – когда она начинает к себе относиться только с уважением. И остальные к ней так же относятся. Это мужчина, по тому же Жванецкому, стареет снизу. А женщина стареет с паспорта. И старость – это не для слабонервных, конечно.
 
Но для остальных старость – лучшее время, уверена в этом. Потому что ничего не надо доказывать, ничего – пробовать, можно любить вещи такими, какие они есть. Любить воздух. Любить даже себя наконец-то.
 
4. Люди  и благодать
 
Есть люди, от которых явственно исходит благодать, – я всегда счастлива в их присутствии, чаще всего без причины. Гении хороши тем, что с ними не надо говорить. Сказать они все равно ничего не могут – они такие, как есть, и этого не объяснишь. Но от них исходит счастье.
 
Вот я была недавно у Башмета. Кабинет, на котором висит таблица со множеством его титулов, но размером с половину этого вашего (кабинет у Быкова 16 кв. м. – Ред.), и в нем невероятная теснота, пепел, бутылки и Башмет. Атмосфера совершенного счастья, стоит переступить порог. Это потому, что он, будучи классическим музыкантом, живет, как рок-герой, это в нем самое настоящее.
 
Или Янковский. Я помню, как в "Анне Карениной" у Соловьева мы играем невыносимую сцену моего умирания после родов, там Анна сама не верила, что выживет, – и я умоляю его: Алексей, Алексей, дай ему руку! Он протягивает руку Вронскому, а в руке белый платок, он не успел из него вынуть пальцы и так, вместе с платком, подает... Расходимся передохнуть по гримеркам в невыносимой усталости, но и в счастье, потому что получилось хорошо – и знаем, что получилось. И я ему говорю: Олег Иванович, как вы гениально это придумали! Ведь это вы белый флаг ему протягиваете!
 
Он смотрит в полном недоумении и говорит: "Друбич, я за тебя боюсь. Мне такие глупости и в голову не приходят".
 
Кстати, и о Соловьеве. Смотреть, что он делает в кино, особенно когда отвязывается, – счастье, он умеет это вещество передавать. Даже когда снимает телепрограмму. Вот вчера я смотрю его передачу про художника кино Сергея Иванова – он с ним всю жизнь работает, – и в каждом кадре эта благодать, а как сделано, все равно непонятно.
 
5. Здоровье и восторг
 
Вот это важно. Я посмотрела "Любовь" Ханеке – великий, по-моему, фильм, – но есть люди, которые его смотреть не могут, зрелище старости для них невыносимо, а о болезни они слушать не хотят. Заслоняются. Но ведь это несложно: хочешь быть здоровым – будешь. Не жри, обливайся холодной водой – пожалуйста, весь рецепт! Или... Или наоборот. Жри очень много, ничем не обливайся и приходи в восторг от того, что ты ничего этого не делаешь.
 
Один мой друг решил вести здоровый образ жизни. Написал у себя на потолке: "Завтра я начинаю голодать". Просыпается и думает: Господи, какое счастье, что не сегодня! И думает так каждый день. И получает с утра порцию счастья. И совершенно здоров.
 
6. Россия. Пересилить себя
 
После "закона Димы Яковлева" я поняла, что страна на данный момент мертва. Ждать тут больше нечего. Перемены возможны. Всякие. Я их не жду. Если кто-то может уехать – жить здесь не надо. Если вами владеет апатия – пересильте ее.
 
Но одно серьезное преимущество у России есть. Здесь, где полгода зима и много других привходящих обстоятельств, надо уметь противопоставлять им что-то очень серьезное, чтобы быть счастливым. Если вы это умеете – вы уже состоялись. А уметь приходится. Потому что жить и не быть ни разу счастливым – это слишком большая роскошь, этого человек не может себе позволить.

Дмитрий Быков

Источник: Собеседник

Метки:

Читайте также