Национальная библиотека Израиля открывает уникальную выставку "Вопрос вопросов. Раскрывая тайны вселенной". Что интересно, главный герой там - не мистик, а основатель классической физики Исаак Ньютон. И его малоизвестные рукописи, в которых он рассчитывает размеры библейского Храма, пытается вычислить точную дату конца времен и подступается к алхимии с самых разных сторон. В этом смысловое ядро выставки: ученый, изменивший представление человечества о физическом мире, десятилетиями с той же одержимой методичностью пытался расшифровать Священное Писание в поисках скрытого в нем знания о ходе истории.

Бумаги оказались в Иерусалиме чудом. После смерти Ньютона в 1727 году его научный архив достался наследникам, но огромный корпус нефизических текстов - теологических, алхимических, исторических - долгое время считался маргинальным довеском к наследию гения и хранился в семье графов Портсмут, потомков племянницы Ньютона. В 1936 году, когда часть этого архива была выставлена на аукцион Sotheby's в Лондоне, над рукописями нависла реальная угроза: их могли распродать по частям множеству случайных покупателей, и тогда единый корпус документов, дающий представление о целостной личности Ньютона, оказался бы разбросан по миру и утрачен как единое свидетельство.

Архив спасли два человека: британский экономист Джон Мейнард Кейнс и израильский востоковед Авраам Шалом Яхуда. Кейнс приобрел главным образом "алхимические записки" - они легли в основу его знаменитого эссе о Ньютоне как о "последнем из магов", ну а сегодня хранятся в Королевском колледже Кембриджского университета. Яхуда же выкупил корпус теологических и историко-хронологических рукописей - те самые 7500-8000 страниц, что сегодня составляют жемчужину рукописного собрания Национальной библиотеки Израиля и включены в список ЮНЕСКО "Память мира".

Авраам Шалом Яхуда родился в 1877 году в Иерусалиме. Его отец, раввин Биньямин Иезекииль Иехуда, происходил из прославленной багдадской семьи, а мать вела родословную от известной иракской семьи, чьи предки, по семейному преданию, восходили к придворному кастильского короля Альфонсо VIII. Одаренный не по годам, юный Яхуда с ранних лет совмещал традиционное раввинистическое образование - Тору, Талмуд, еврейский закон - с изучением европейских языков и классического арабского. Уже в 16 лет он опубликовал свою первую монографию об арабских древностях, а годом позже - научный перевод классической арабской поэзии. Это редкое сочетание глубокого знания еврейской традиции и арабской культуры определило весь его дальнейший путь.

В 1895 году Яхуда уехал в Германию, учился в Дармштадте, Франкфурте и Нюрнберге, а затем в Страсбургском университете, где в 1904 году защитил докторскую диссертацию под руководством крупнейших ориенталистов эпохи - Теодора Нельдеке и Игнаца Гольдциера. С Гольдциером у Яхуды сложилась настолько тесная дружба, что после его смерти в 1921 году именно Яхуда добился того, чтобы личная библиотека Гольдциера - около 6000 томов - была приобретена для Еврейской национальной библиотеки в Иерусалиме, где легла в основу нынешнего полумиллионного собрания арабистики и исламоведения.

Дальнейшая карьера Яхуды была почти кочевой: преподавание в Берлинской высшей школе иудаики, затем - в 1915 году - первая в истории кафедра иудаики в Мадридском университете, где он сблизился с испанским королем Альфонсом XIII и много лет собирал материалы по истории евреев Испании. В 1920 году его пригласили в новосоздаваемый Еврейский университет в Иерусалиме, но уже через несколько месяцев, разочарованный и уязвленный отменой своего назначения, он вернулся в Лондон. Следующие два десятилетия он посвятил научным трудам, в том числе спорной теории о египетском влиянии на язык Пятикнижия, публичным лекциям и все более систематическому коллекционированию восточных рукописей. В 1942 году он перебрался в США, где до конца жизни преподавал в нью-йоркской New School for Social Research. Умер Яхуда в 1951 году.

Собирать рукописи Яхуда начал не на пустом месте: еще раньше этим занимался его старший брат Ицхак Иезекииль Яхуда, ставший в начале века торговцем восточными манускриптами сперва в Дармштадте, а затем в Каире. Сам Авраам, судя по всему, коллекционировал сперва как любитель, но с 1920-х годов подошел к делу куда более систематично, покупая целые библиотеки, некогда принадлежавшие старинным ученым семьям Каира, Дамаска, Алеппо, Багдада, Туниса и Феса, а также рассылая доверенных людей в Йемен, Ирак, Малую Азию и Марокко на поиски уникальных рукописей и авторских копий. В письмах к своему другу, коллекционеру Честеру Битти, он с нескрываемой гордостью описывает, что "сидит как брат в мудрости" с арабскими и еврейскими учеными, приобретая экземпляры, которые веками не покидали семейных библиотек.

Часть собранного Яхуда впоследствии продавал крупнейшим институциям: Британскому музею, Мичиганскому университету, библиотеке Честера Битти, Национальной медицинской библиотеке США, а в 1942 году бо́льшую часть своей исламской коллекции (более 5300 рукописей) уступил Принстонскому университету, где она до сих пор считается одной из крупнейших частных коллекций арабских манускриптов в мире. Но собственное, персональное собрание - то, что он держал при себе до конца жизни - Яхуда завещал вернуть на родину.

Еще с конца 1940-х годов Яхуда и его жена Этель обсуждали переезд в Израиль и мечтали основать в Иерусалиме арабо-еврейский исследовательский центр на базе его собрания. В августе 1951 года, за несколько недель до смерти, он писал главе Еврейской национальной и университетской библиотеки, что коллекция уже упакована и ждет отправки. Но внезапная смерть Яхуды прервала эти планы.Его жена продолжила каталогизацию, в 1953 году публично объявила о намерении передать собрание университету - и все же не успела включить это условие в завещание. Возникший вслед за тем судебный спор с одним из наследников тянулся больше десяти лет и был разрешен Верховным судом штата Коннектикут в пользу Еврейского университета лишь в 1966 году. Собрание прибыло в Иерусалим в 1967 году - почти через два десятилетия после того, как впервые было задумано это возвращение.

Сегодня коллекция Яхуды в Национальной библиотеке Израиля насчитывает около 1400 рукописей: примерно 1186 на арабском письме, 240 на еврейском и полсотни на латыни, включая несколько роскошно иллюминированных "Часословов". Помимо рукописей, в нее входят инкунабулы, около 1100 документов эпохи Наполеона в Египте с его подписью, а также обширная личная переписка Яхуды на шести языках с Альбертом Эйнштейном, Зигмундом Фрейдом, Томасом Манном, Стефаном Цвейгом и с тем самым Джоном Мейнардом Кейнсом, с которым судьба свела его на лондонском аукционе 1936 года.

История Авраама Шалома Яхуды - не просто занимательная сноска к истории одной коллекции. Она сама по себе иллюстрирует главный тезис выставки "Вопрос вопросов": границы между "своим" и "чужим" знанием, между наукой и религией, между Востоком и Западом были куда более условными, чем принято думать сегодня. Человек, выросший в Иерусалиме на стыке сефардской и ашкеназской традиций, учившийся у ведущих немецких ориенталистов, преподававший в Мадриде и собиравший арабские манускрипты по всему исламскому миру, оказался тем самым звеном, которое соединило рукописи английского физика XVII века с полками иерусалимской библиотеки XXI века.

Выставка "Вопрос вопросов. Раскрывая тайны вселенной" продлится до весны 2027 года. Это масштабный проект, который впервые представляет одновременно редчайшие рукописи из собрания библиотеки: труды Ньютона и Спинозы, иллюминированную "Мишнэ Тору" Маймонида, "Канон врачебной науки" Ибн Сины, 11-метровые каббалистические свитки и десятки других свидетельств человеческого поиска ответов на вечные вопросы - о времени, природе человека и смысле мироздания.