На 11-м канале молодая женщина, говорившая со скоростью шуруповерта, нашла новую область нейрохирургии: выяснила, что русский язык "сверлит ей мозг". Чтобы никто не заподозрил ее в узкой специализации, она добавила амхарский.

Проблема, как мне кажется, не в русском. Просто мозг у человека оказался чувствителен к некоторым языковым частотам.

Русскоязычные израильтяне, разумеется, возмутились. Причем среди возмущенных оказались и выходцы из Украины. Получилась замечательная сцена "Только в Израиле": люди, которые могут ожесточенно спорить между собой о статусе русского языка в Киеве, Одессе или Харькове, внезапно обнаружили, что в Тель-Авиве русский язык - это уже не мова окупантів, а родной язык бабушки. Вообще в Израиле отношение к языкам устроено удивительно.

Русский почему-то считается, что он "жесткий", "грубый", "агрессивный". Хотя по сравнению с некоторыми языками нашего региона русский временами звучит почти как колыбельная.

Особенно интересно слышать жалобы на русскую фонетику от потомков выходцев из арабских стран Северной Африки и Ближнего Востока. Я ничего не имею против арабского - прекрасный, богатейший язык. Но если критерий именно акустический - гортанные согласные, хрип, напряженные звуки, - то арабский способен предоставить мозгу полный комплект строительных инструментов.

Там есть ح, خ, ع, غ, ق. Если русский, по мнению этой дамы, сверлит мозг, то арабский может открыть в нем небольшую строительную фирму.

Но арабский почему-то многих из этих людей не раздражает.

И тут становится интересно. Возможно, дело вообще не в звуках.

Язык редко раздражает только как язык. Вместе с ним мы слышим людей, которых с ним связываем, социальный статус, воспоминания, семейные истории, политические ассоциации.

Арабский для еврея, чья семья приехала из Марокко, Ирака или Туниса, может быть языком дедушки, соседей, песен, кухни, детских выражений. Даже если сам человек на нем уже почти не говорит.

Русский - чужой.

А чужой язык обладает удивительным акустическим свойством: он всегда громче своего.

Особенно в автобусе.

Свой человек может двадцать минут орать по телефону:
- Я, хххаббибби, такшшив ли! Такшшив ли!

И это воспринимается как естественный звуковой ландшафт Ближнего Востока.

Но стоит рядом двум пожилым женщинам тихо сказать:
- Зина, ты картошку купила?
- Какую картошку?
- Молодую.

И все.

Человек напротив уже думает:
"Господи, опять этот русский! Как можно разговаривать на таком агрессивном языке?"

Причем Зина еще даже не дошла до редиски с укропом.

В Израиле вообще сложилась странная лингвистическая иерархия. Английский в кафе - современно. Французский - элегантно. Итальянский - романтично. Арабский - часть региона. Испанский - сериал.

Русский - почему-то сразу политическое заявление. Всем мерещится Либерман, несмотря на то что он давно Авигдор.

Ты просто спрашиваешь:
- Где туалет?

А окружающим уже кажется, что Красная армия на подходе.

Русский в Израиле давно перестал быть исключительно "русским". На нем говорят люди, приехавшие из Украины, Беларуси, Молдовы, Латвии, Литвы, Казахстана, Узбекистана и еще десятка мест. Иногда два человека могут категорически расходиться по вопросу Путина, Зеленского, СССР, Украины и будущего человечества, но совершенно мирно обсуждать на русском, где дешевле помидоры и как найти русскоязычного врача.

Язык ничего не сверлит. Сверлят ассоциации.
Если вас раздражает русский, возможно, проблема не в букве "ы" и не в твердом "р".

Если раздражает амхарский - вероятно, дело не в эфиопских согласных.

А если вас раздражают люди, разговаривающие в автобусе на чужом для вас языке, - тут уже действительно стоит проверить мозг.

Я знаю отличных специалистов, вот только они все говорят с русским акцентом.