Лена стала новой участницей проекта Jack Kuba "Женщины, которые нас вдохновляют", рассказывающем об особенных женщинах, чья внутренняя сила ведет их к высоким целям, а истории становятся вдохновением для всех нас.

Она не мечтала о медицине с детства. Перед армией собиралась изучать математику, поступила в Технион и была уверена, что ее будущее связано именно с точными науками. Но армия задержала ответ по программе академического резерва, она разозлилась, пошла служить, а потом решила подать документы сразу на несколько факультетов.

- Записалась на то, что я могла получить в Технионе. Самое высокое, куда я могла пройти, - это медицина и компьютеры. Я поставила первым медицину, вторым компьютеры, потому что на медицину проходной балл был выше. И решила, что если мне не очень понравится медицина, я перейду на компьютеры.

Медицина мне понравилось, а специализацией я выбрала гинекологию. Для меня это особенная специальность - очень мало областей в медицине, где есть такая радость: здоровая женщина приходит и выходит со здоровым ребенком. Это то, что меня больше всего привлекло.

Я закончила шесть лет специализации и спросила у начальника, какую делать узкую специализацию. Он предложил заняться генетикой. Я тогда вообще не знала толком, чем занимаются генетики. Поехала посмотреть несколько консультаций и решила попробовать. И постепенно я практически полностью ушла в генетику.

У меня вообще всю жизнь такой принцип: "А почему бы и нет?" Попробуем. Понравится - отлично. Не понравится - перейду. Если мне что-то очень не нравится, я не буду мучиться и оставаться. В генетике постоянно нужно узнавать что-то новое. Здесь невозможно однажды выучить профессию и потом двадцать лет делать одно и то же. Все время появляются новые исследования, новые технологии, новые возможности.

Когда один вопрос меняет путь

Изначально я вообще не собиралась заниматься наукой. Я была совершенно уверена, что исследования - это что-то такое дополнительное, для людей, которым нравится сидеть и писать статьи.

Первые исследования были про эпизиотомию, это уже к концу специализации. Я хотела представить статью на журнальном клубе и начала смотреть исследования: зачем мы вообще делаем эпизиотомию? И вдруг смотрю - нет статей, которые доказывают, что эпизиотомия всегда помогает.

У меня просто какой-то сдвиг произошел. Я подумала: "Что это значит?! Мы делаем этот разрез - активную, довольно агрессивную процедуру - и это не доказано?!" Я села, просто написала в PubMed "эпизиотомия", и мне выдали 1500 статей. И я начала сидеть и листать одну за другой, одну за другой, искать, есть ли исследования, которые доказывают, что это помогает. Для меня это было примерно как если бы мне сказали: "Знаешь, чистить зубы по утрам вредно". Я начала сама исследовать эту тему, проводить лекции для медперсонала, и за те годы, пока я этим занималась, количество эпизиотомий действительно сильно уменьшилось, ее стали делать по более точным медицинским показаниям. Мне хочется думать, что это произошло благодаря мне, но я не уверена, что имею право так думать.

Именно тогда я поняла, какая у науки сила. Ты можешь найти что-то, чего люди раньше не знали, показать это другим врачам - и в результате меняется медицинская практика. А значит, ты можешь сделать лечение лучше, иногда безопаснее, иногда дешевле. Это то, что стало для меня особенно важным.

Не только что сказать, но и как сказать

Потом я стала заниматься темой правильной коммуникации с пациентами. Например, беременной женщине приходит результат: "Высокий риск синдрома Дауна, один к 200". Она видит слова "высокий риск", звонит врачу, начинает плакать. А если посмотреть на цифры, один к 200 - это 0,5 процента. То есть вероятность того, что у ребенка нет синдрома Дауна, - 99,5 процента.

В 2016 году я сама звонила женщинам с такими результатами. Я была как Ариэла из Мифаль ха-Паис, только наоборот: вместо "Поздравляем, вы выиграли" я звонила и говорила: "У вас высокий риск".

И я поняла, что проблема не только в самом результате. Огромную роль играет то, как мы его сообщаем. Мы решили провести исследование. Самое простое, что я смогла сделать - написала в Facebook: "Если кто-то из вас когда-нибудь получил результат высокого риска скрининга, пожалуйста, ответьте на опросник".

И выяснилось, что передача таких результатов вызывает у женщин сильный стресс. Я спросила, как они хотели бы получать результат. Они отвечали: "Почему вы не говорите в процентах? Почему говорите 1 на 200, а не 0,5%?" Потому что это намного страшнее и намного менее понятно. Мы сделали ссылку на сайт, который все объяснял. И это было настолько просто исправить! Просто никто об этом не думал.

Почему слова врача могут оттолкнуть

Я серьезно занимаюсь темой фэтфобии, или, точнее, стигмы веса. Началось с того, что в Facebook я стала замечать посты: "Я ищу гинеколога не фэтфоба", "Я ищу ортопеда не фэтфоба", "Я уже вообще не хожу к врачам, потому что все, к кому я прихожу, начинают с того, что я должна похудеть".

Тема показалась важной и я начала искать исследования. Это называется weight stigma - стигма веса, то есть неуважительное отношение и стереотипы в отношении полных людей, которые приводят к дискриминации и последствиям для здоровья. Международных трудов на эту тему масса, а в Израиле почти нет, при том, что в Израиле около 60% людей имеют избыточный вес или ожирение. Это огромное количество пациентов, с которыми мы не умеем разговаривать правильно.

Мы сделали первое исследование на основе опроса в Facebook, попросили людей с лишним весом ответить, сталкивались ли они когда-нибудь с неуважительным отношением? Получали ли некорректные замечания? Не бывало ли такого, что не ходили к врачу, потому что столкнулись с неприятным поведением из-за лишнего веса?

Что тут началось! Ответили 1700 человек. На этих данных я подготовила две статьи, которые опубликовали в известных международных журналах. Одна была про распространенность стигмы веса в системе здравоохранения Израиля, вторая - про то, как обращаться к пациентам с избыточным весом.

Все ответившие говорили одно: "Сначала спросите меня, хочу ли я говорить о моем весе". И, кстати, это международная рекомендация.

После этих исследований я построила лекцию для медперсонала. Полгода, наверное, ее готовила, потому что тема очень широкая: что такое стигма, откуда она пришла, почему существует и насколько наше отношение может повлиять на готовность человека лечиться.

После лекции врачи иногда говорят: "Ты изменила мою точку зрения. Я раньше не думал, что могу нанести вред, а теперь, прежде чем говорить с пациентом, я на секунду останавливаюсь и думаю". Иногда спрашивают: "Так что, вообще больше не говорить с пациентами о весе?" И я говорю: "Почему всегда "или говорить, или не говорить"? Почему все делится на черное или белое? Есть правила. Например, если ты поднимаешь эту тему, убедись, что у тебя есть время и глубокое понимание, и прежде всего спроси разрешения".

Мы сделали большое исследование на данных "Клалит" - полмиллиона пациентов. Хотели проверить, насколько индекс массы тела влияет на посещаемость скрининговых проверок. И получилось, что люди с ожирением отлично приходят на проверки слуха, зрения, сахара - иногда даже чаще, что логично. Но три вида проверок они проходят значительно реже: маммографию, PAP-тест и проверку кожи на злокачественные новообразования.

И это именно те три проверки, где нужно раздеваться, где есть интимность. И если бы мы, врачи, правильно с ними разговаривали, они, возможно, приходили бы чаще. Отношение к лишнему весу не должно быть не позитивным, не негативным. Оно должно быть нейтральным, потому что люди пришли за медицинской помощью и должны получить именно медицинскую помощь.

"Что дальше?" - вопрос, который не дает останавливаться

Я не смотрю на то, что уже есть, я всегда смотрю на то, что я еще не успела и что еще надо сделать. Например, когда я получила профессорскую должность в 43 года, я очень радовалась. Наверное, дня два. А потом опять подумала: хорошо, я это сделала, а что дальше?

У меня есть несколько книг. Одну я написала и издала, тоже пару дней порадовалась и начала дальше работать. Я постоянно смотрю на то, что еще не сделано. Это, наверное, плохая черта. Мне надо научиться иногда сказать самой себе: " Давай, сегодня просто порадуемся тому, что уже сделали". Может быть, к пенсии научусь.

Кстати, профессура никогда не было моей целью. Она просто выросла из всей этой научной работы. Конечно, это приятно для эго. Но для меня есть гораздо более практическая причина. Когда ты профессор, люди больше тебя слушают. Я довольно просто одеваюсь, довольно просто разговариваю, у людей иногда создается впечатление, что я такая… девочка. И иногда думаю: ну кто меня будет воспринимать всерьез?

А когда ты можешь сказать: "Вы со своей фэтфобией должны изменить отношение", - и при этом у тебя за спиной профессорская должность, тебя действительно больше слушают. И, конечно, мои родители были счастливы, когда я стала профессором.

Любопытство важнее амбиций

Если говорить о том, какие качества нужны человеку, чтобы преуспеть в своей области, особенно в академической медицине, я бы сказала - любопытство. То есть интерес к тому, почему какой-то процесс происходит именно так? А почему не так? А где мы можем сделать лучше? Вот тут мне что-то не нравится - может, можно как-то по-другому? Любопытство и настойчивость, упорство.

И еще - не принимать трудности слишком близко к сердцу. Я никогда не воспринимала учебу как что-то ужасное. Я могла сидеть с утра до вечера и учиться, учиться, учиться. Но чтобы сделать этот процесс приятнее, я могла устроить себе небольшой перерыв на кофе, потом послушать музыку. Я стараюсь больше смотреть на вещи с позитивной стороны, да и вообще делать вещи, которые мне самой интересны и в кайф.

Поэтому, как вы понимаете, я занимаюсь любимым делом: я люблю исследования, люблю "проливать свет" на какие-то области, которые недостаточно понятны и изучены. Мне нравится, что все меняется. Что нет рутины. Консультации разные: онкогенетика, где мы, на мой взгляд, иногда реально спасаем жизни. Генетические консультации при беременности. Мне нравится работать с людьми. У меня потрясающий коллектив. Мне в кайф приходить на работу. И, наверное, это действительно какая-то профессия-миссия.

Женщина никому ничего не должна

Я очень не люблю, когда женщинам говорят, что они должны. Женщины должны делать только то, что они хотят делать. Когда я слышу: "Моя жена должна…" Извините, но ничего она не должна.

Недавно я опубликовала ролик в Instagram про то, как какой-то молоденький мальчик говорит, что если женщина не делает гель-лак на ногтях, значит, она себя запустила. А я ему отвечаю, что в моем понимании, это если мужчина не знает статистику и что такое p-value, то, с моей точки зрения, именно он себя запустил.
Женщина должна делать то, что считает нужным для себя. Если она хочет делать гель-лак, пользоваться духами или носить сексуальное белье - прекрасно, если это приносит ей удовольствие. Не хочет - тоже прекрасно. Любит готовить - отлично. Не любит - не надо. Столько есть устаревших концепций: женщина должна быть такой-то, делать то-то…

Нет. Женщина не должна делать то, что навязывает ей общество, женщина не должна выглядеть так, как навязывает ей общество, женщина не должна быть ни худой, ни толстой. Женщина должна быть такой, какой она хочет быть и какой ей хорошо быть.

Мне вообще хочется, чтобы у женщин было больше свободы не соответствовать чужому представлению о том, какой они должны быть. Не быть "правильной женщиной". А быть собой. Потому что жизнь - не экзамен, где есть единственный правильный ответ. Мне кажется, можно разрешить себе меняться, ошибаться, пробовать новое и отказываться от того, что больше не подходит.

По крайней мере, сама я всегда жила именно так: вижу что-то новое и говорю себе - ну ладно, попробуем. А если не понравится - поменяем.