Три тела в одной квартире. Никаких следов взлома, никаких признаков борьбы, в доме порядок - а на кухонном столе лежат упаковки лекарств. Для следователей, вошедших тем январским утром 2002 года в квартиру семьи Аяль на улице Дов Грунер в Рамат-Авив Гимель, картина поначалу казалась почти очевидной. Нимрод Аяль, архитектор, его жена доктор Далия Аяль, врач, и их сын Асаф, 24-летний студент юридического факультета, были найдены мертвыми. Родители лежали в спальне, Асафа нашли возле ванной комнаты.

Одним из первых на место происшествия прибыл бригадный генерал полиции Ави Нойман, который в то время имел звание главного инспектора и возглавлял отдел по расследованию преступлений в округе Яркон. Вместе с ним была следователь Оснат Шовли - опытный сотрудник с большим стажем. "Я как начальник отдела по расследованию преступлений округа Яркон получаю сообщение от МАДА о трех телах в квартире, - вспоминает Нойман более двух десятилетий спустя. - Понятно, что, когда слышишь такое, сразу мчишься на место".

Прибыв туда, он увидел картину, которая не давала однозначного ответа на вопрос о произошедшем. "Я захожу в квартиру. В спальне родителей на кровати лежат родители, возле ванной - сын. Все мертвы. В доме порядок, чисто. Никаких следов взлома". Затем он заметил лекарства. "На кухне, на столе, было много лекарств, - рассказывает он. - В первую минуту на месте происшествия думаешь: они приняли эти таблетки и умерли. Они покончили с собой. Единственным, что было у нас перед глазами и могло это объяснить, были разные упаковки таблеток".

Это было первоначальное предположение, и оно оказалось совершенно ошибочным.

"Не может быть, чтобы они покончили с собой"

По мере того как шли часы, родственники и знакомые начали ставить под сомнение версию семейного самоубийства. Они рассказывали следователям об обычной благополучной семье, у которой не было долгов или какого-либо известного им серьезного кризиса. Еще совсем недавно члены семьи вели обычные разговоры, договаривались о встречах и строили планы на будущее, в том числе планировали семейный отпуск.

"Нам начинают звонить родственники, - рассказывает Нойман. - Говорят: "Послушайте, такого не может быть. Мы разговаривали с ними еще в четверг вечером, все было хорошо. Никаких долгов, они планируют поездку за границу, у них были дела, назначенные на воскресенье". Ты видишь людей, у которых были планы".

"Она едва не потеряла сознание"

Но и это пока не помогало следователям разгадать загадку. Человек может строить планы и все же покончить с собой. Не хватало какой-то детали непосредственно с места происшествия, которая указала бы на другую версию.

А эта деталь уже была там. Просто никто еще не понимал ее значения.

Оснат Шовли вошла в квартиру вместе с Нойманом и другими полицейскими и криминалистами. Вскоре ей стало плохо. Для Ноймана это было необычно. Он знал Шовли как опытную и стойкую следовательницу, которой уже приходилось работать на тяжелых местах происшествий. "Оснат - очень опытная наша следовательница, хорошая, крепкая, - говорит он. - Через несколько минут после того, как мы вошли в квартиру, она сказала, что ей плохо. Она едва не потеряла сознание".

Полицейские посадили ее на стул и подняли ей ноги. Когда она немного пришла в себя, Нойман решил отправить ее с места происшествия. Но он не связал ее состояние с тремя телами вокруг. "Я подумал, может быть, ей уже дома было нехорошо, может, она заболела, простудилась, - вспоминает он. - В какой-то степени я даже расстроился. Здесь три погибших члена одной семьи, нужно провести множество следственных действий, опросить соседей, заниматься судом и вскрытиями - а ей плохо".

Как выяснилось позднее, сама Шовли стала одной из важнейших подсказок на месте происшествия. Всего через несколько часов кто-то понял почему.

Вопрос, изменивший ход расследования

Завершив первоначальную работу в квартире, Нойман отправился в Институт судебной медицины в Абу-Кабире, чтобы поговорить с профессором Йегудой Хисом перед исследованием тел. Как следователь, он хотел дать патологоанатому максимально полную картину места происшествия. Он описал расположение тел, порядок в доме, отсутствие признаков насилия и лекарства, найденные на кухне. А затем почти между делом рассказал ему и об Оснат Шовли.

Хис насторожился. "Что значит - ей стало плохо?" - спросил он. Нойман рассказал, что вскоре после входа в квартиру Шовли почувствовала себя плохо, едва не потеряла сознание и ее пришлось отправить с места происшествия.

Хис сразу начал задавать совсем другие вопросы. Были ли окна в квартире открыты или закрыты? Работал ли какой-нибудь прибор? Была ли включена система отопления?

Нойман вспомнил подсобное помещение рядом с ванной. "Я говорю ему: да, там работал бойлер, - рассказывает он. - Я видел, что он включен, а поскольку знал, что они мертвы и мы закрываем место происшествия, то выключил его".

"Их травит газ"

В этот момент версия Хиса изменилась. Возможно, речь вообще не шла о самоубийстве. Возможно, это было отравление.

Таблетки рассказывали совсем другую историю. У погибших взяли образцы крови и отправили на токсикологическое исследование. Результаты указали на отравление угарным газом - CO, ядовитым газом без цвета и запаха, который может вызывать головную боль, слабость, головокружение, спутанность сознания и потерю сознания.

Внезапно все детали сложились воедино. Даже лекарства на кухонном столе приобрели иной смысл. То, что в первые часы выглядело как возможное свидетельство самоубийства, могло говорить как раз об обратном: членам семьи уже было плохо, и они пытались лечиться, не понимая, что вызывает симптомы.

"Им было плохо, у них кружилась голова, - говорит Нойман. - Поэтому они доставали то одни таблетки, то другие. Они не понимали, что на самом деле отравляются".

Находка в дымоходе

И, конечно, была Шовли. Здоровая и опытная следовательница вошла туда, где по неизвестной причине погибли три человека, и вскоре сама почувствовала себя плохо и едва не потеряла сознание. То, что прежде выглядело как внезапное недомогание, теперь оказалось предупреждением, которое все это время было у них перед глазами.

Теперь следователи уже знали, что убило членов семьи Аяль.

Но они все еще не знали почему.

Ответ ждал их в дымоходе.

Нойман вернулся в квартиру вместе с Хисом и другими участниками расследования. На этот раз у них была конкретная цель - найти источник отравления. "Он сразу идет в подсобное помещение возле ванной, туда, где работал прибор, - рассказывает Нойман. - Берем маленькую табуретку, смотрим на выходящий наружу дымоход, на трубу, которая входит в отверстие в стене".

Там они и нашли ответ.

Выход дымохода был перекрыт. Птичьим гнездом.

"Птица год за годом строила там гнездо, - рассказывает Нойман. - Никто этого не видит. Это отверстие высоко, и из квартиры невозможно увидеть, что там происходит. С годами она каждый раз добавляла еще соломы, еще ветку, еще несколько листьев, и постепенно отверстие закупоривалось".

В те выходные стояла холодная и дождливая погода. Окна и ставни в доме были закрыты, а система отопления работала много часов. Продукты сгорания, которые должны были выводиться из квартиры через дымоход, не могли нормально выйти наружу. В квартире начал скапливаться угарный газ. Без запаха. Без цвета. Постепенно.

"Они просто прилегли отдохнуть"

Находка в дымоходе объяснила и то, в каком состоянии обнаружили членов семьи. По словам Ноймана, родители лежали на кровати одетыми. "Им было плохо, - вспоминает он. - Они подумали, что устали, сказали: давайте отдохнем. Отец и мать пошли в спальню. Они были одеты, просто лежали на кровати. Они заснули, газ продолжал поступать, и они потеряли сознание".

По его словам, Асаф оказался возле ванной. "Сын вошел в ванную, чтобы умыться. Все происходило постепенно, он упал и просто потерял сознание".

В квартире находилось еще одно живое существо - кот. Когда следователи вошли в дом, его нашли живым на возвышении. Позднее и этот факт стал одним из вопросов, которые пытались объяснить следователи и специалисты.

Но главная загадка уже была разгадана. То, что утром выглядело как семейное самоубийство, оказалось трагедией, вызванной отравлением угарным газом.

Однако теперь возник новый вопрос: можно ли было предотвратить их гибель?

Расследование переключается на "Пазгаз"

После установления причины смерти полиция начала проверять газовую систему, проводившиеся проверки и ответственность тех, кто должен был обеспечивать ее безопасность.

Примерно через месяц после трагедии полицейские следователи рекомендовали привлечь к суду генерального директора "Пазгаз" и 11 сотрудников и должностных лиц компании по подозрению в причинении смерти по неосторожности. Подозрения касались, в частности, проверки исправности системы отопления, надзора и контроля за ней, а также подготовки специалистов, занимавшихся этой сферой.

Судебный процесс продолжался много лет. В конечном счете руководители компании не были привлечены к суду. В рамках соглашения с прокуратурой компании группы "Пазгаз" признали ответственность за причинение по неосторожности смерти членов семьи Аяль.

В рамках разбирательства от компаний также потребовали принять меры для повышения безопасности отопительных систем того типа, который использовался в квартире семьи. Однако судебное решение было принято лишь спустя годы после того утра в Рамат-Авиве.

Шесть лет спустя

В январе 2008 года мировой суд Тель-Авива признал компании "Пазгаз" и "Пазгаз Тель-Авив" виновными в причинении по неосторожности смерти Нимрода, Далии и Асафа Аяль.

Суд наложил на компании штраф на общую сумму около 400 тысяч шекелей. Это не была компенсация, полученная родственниками погибших. Речь идет о штрафе, назначенном в рамках уголовного процесса и выплаченном государству.

В приговоре также критиковалось то, что должностные лица компании не были привлечены к персональной ответственности, а также выявленные нарушения в сфере безопасности системы.

Параллельно в связи с гибелью трех членов семьи велось гражданское разбирательство. Согласно публикациям того времени, родственники семьи Аяль получили в его рамках компенсацию в размере около трех миллионов шекелей.

Таким образом, через шесть лет после того, как в квартире в Рамат-Авиве были обнаружены три тела, завершился и один из главных судебных этапов этого дела. То, что началось с подозрения в семейном самоубийстве, закончилось признанием компаний группы "Пазгаз" виновными в причинении смерти по неосторожности, штрафом в сотни тысяч шекелей и гражданским процессом, завершившимся выплатой родственникам погибших компенсации в несколько миллионов шекелей.

"Я сказал ей: Оснат, ты попадешь в книгу"

С того утра прошло более двух десятилетий. Ави Нойман, который тогда был главным инспектором и возглавлял отдел по расследованию преступлений округа Яркон, а впоследствии дослужился до звания бригадного генерала полиции, до сих пор помнит место происшествия почти до мельчайших подробностей. Родителей на кровати. Асафа. Лекарства на кухне. Звонки родственников. Систему отопления. Кота, которого нашли живым, и птичье гнездо в дымоходе.

Но больше всего он помнит следовательницу, которая была рядом с ним, - Оснат Шовли.

"Это дело не выходит у меня из головы, - говорит он. - Недавно я встретился с Оснат и сказал ей: "Оснат, ты попадешь в книгу"".

И на то есть причина. Шовли вошла в квартиру как следовательница. Она должна была помочь Нойману и его группе понять, как погибли три члена одной семьи. Но уже через несколько минут ей самой стало настолько плохо, что она начала терять сознание. В тот момент никто из присутствовавших не понимал, что она подвергается воздействию того же смертоносного фактора, который уже унес жизни трех членов семьи Аяль.

"Я ее знаю, - говорит Нойман. - Хорошая, крепкая следовательница. Она выезжает со мной на происшествия. И вдруг ей становится плохо, она едва не теряет сознание - настолько, что мне пришлось отправить ее оттуда".

Лишь когда он приехал в Абу-Кабир и рассказал об этом Хису, стало ясно, насколько важной была эта деталь. "Когда я рассказал об этом Хису, он говорит мне: "Что значит - следовательнице стало плохо?" И тут начинает расспрашивать меня об окнах, о приборах, работало ли что-нибудь в квартире. Я говорю ему, что да".

После этого разгадка была уже близка. Анализы крови указали на отравление. Следователи вернулись в квартиру. Проверили дымоход. И обнаружили гнездо.

Цепочка мелких деталей, некоторые из которых в тот момент казались несущественными, сложилась в единую картину: лекарства на столе, почувствовавшая себя плохо следовательница, работавшая система отопления и закупоренное отверстие, которого никто из жильцов дома не мог видеть.

"Обычная семья - со своими планами, своей жизнью"

Даже спустя более двух десятилетий Нойману трудно примириться с контрастом между обычной жизнью семьи Аяль и тем, как она оборвалась.

"Обычная семья, с планами, со своей жизнью, - говорит он. - Благополучная семья. И вдруг они погибают из-за того, что птица свила гнездо в дымоходе их дома".

Именно самая незначительная на первый взгляд деталь в итоге оказалась смертельно опасной. Ветки, солома и листья со временем накапливались в месте, скрытом от глаз жильцов. Выход дымохода постепенно закупоривался. Система отопления продолжала работать, а газ без цвета и запаха накапливался в квартире.

Три члена семьи погибли.

А следовательница, вошедшая в дом, чтобы выяснить, что с ними произошло, сама едва не потеряла там сознание. В то утро Нойман думал, что его сотруднице просто стало плохо. Несколько часов спустя выяснилось, что Оснат Шовли сама стала одной из важнейших подсказок, позволивших раскрыть тайну.

Она вошла в квартиру, чтобы помочь разгадать загадку гибели трех человек. И, сама того не зная, едва не стала четвертой жертвой - одновременно помогая раскрыть эту загадку.

Источник: Маарив