Лена Руссовская стала новой участницей проекта Jack Kuba "Женщины, которые нас вдохновляют", рассказывающего истории выдающихся русскоязычных израильтянок - об их мотивации, силе духа и любви к своему делу.

Лена Руссовская - предприниматель, создатель и руководитель социальных, культурных и медийных проектов, журналист и радиоведущая, общественный деятель и лектор.

За годы своей деятельности она создала и запустила множество инициатив, объединяющих людей и работающих с большими аудиториями, в том числе сообщество "Русские девушки без чувства юмора и их друзья", признанное ФБ Израиля как одно из самых влиятельных женских сообществ в стране. Среди ведущих тем ее деятельности - полуторное поколение русскоязычных израильтян и права женщин.

- Наша семья приехала в Израиль из Подмосковья в 1991 году, мне было девять с половиной лет. В нашей семье все, что было связано с еврейством, всегда было очень сильной темой. Одни из самых теплых воспоминаний моего детства - праздники, которые мы отмечали большой семьей, за закрытыми дверями и окнами, чтобы никто ничего не услышал и не увидел. У меня было очень счастливое детство, и я до сих пор вспоминаю его с большим теплом.

А потом мы приехали в Израиль, и это поначалу было очень тяжело - как для многих семей, приехавших в 90-е годы. И я пошла по тому пути, по которому шло большинство: хорошо закончила школу, потом армия, университет, факультет медицины Тель-Авивского университета на программе исследовательского направления. У меня была и остается карьера в биотеке, я эксперт по клиническим исследованиям. Сейчас в основном работаю консультантом. Параллельно с профессиональной карьерой в медицинском хайтеке и управлением международными клиническими исследованиями я постепенно начала создавать собственные общественные, социальные и культурные проекты и движения.
Успела пожить в разных городах, включая Хайфу, Иерусалим и т.д., но в какой-то момент, почти в тридцать лет, приехала в Тель-Авив - и здесь впервые открыла для себя то общество, к которому, наверное, все эти годы внутренне тянулась. Общество интеллектуалов, людей искусства, активистов, журналистов, общественных деятелей. Само собой разумеется, что такие люди живут по всех стране и не только здесь, но с этими кругами меня свел именно Тель Авив. До этого я в основном много училась и много работала. Я стала частью этого мира, и для меня это было очень важно. Это был настоящий толчок в моем развитии как личности. И хотя личность формируется всю жизнь, Тель-Авив как будто собрал мою личность и дал ей место. Поэтому Тель-Авив для меня уже много лет - дом.

Примерно пятнадцать лет назад в Израиле очень активно велся дискурс идентичности - обсуждались разные идентичности в стране и взаимоотношения между ними, общины выходцев из разных стран и т.д.. Я ходила на интеллектуальные встречи, поэтические вечера, мероприятия активистов, слушала людей и вдруг в какой-то момент подумала: "Минуточку, а что с русскоязычными?" Я внезапно увидела, что есть огромная часть общества, о которой практически никто не говорит. О людях, приехавших из бывшего Советского Союза и из постсоветского пространства, о русскоязычных.

Параллельно я все больше погружалась в тему феминизма. Пошла учиться на вторую степень по гендерным исследованиям, стала активисткой. И постепенно эти две темы - "русскоязычная" идентичность и женская тема сошлись для меня в одну.

"Русские девушки без чувства юмора и их друзья"

Однажды я была в Венеции по работе, и мне прислали ролик с телевидения. Там прозвучала шутка, связывающая русскоязычных женщин с проституцией. Я была просто шокирована: на общественном телевидении звучат такие вещи - и это преподносится как юмор.

И тогда я открыла группу на иврите в Фейсбуке "Русские девушки без чувства юмора и их друзья" (רוסיות בלי חוש הומור וחבריהן) и написала, что собираюсь писать письма и протестовать против этого. Позвала друзей из своей интеллектуальной и активистской среды, группа начала расти, начали приходить люди, которых я вообще не знала, и рассказывать свои истории. О расизме, об унижениях, о том, как с ними обращались из-за происхождения, языка, акцента. Пошла целая волна таких историй, и я поняла, что людям нужно место, где они могут рассказать о своем опыте и почувствовать: я не один такой, меня понимают. И мне можно говорить о том, что меня не устраивает. И это не слабость, а именно сила.

Группа стала платформой для людей моего поколения, так называемого полуторного поколения, где можно было говорить об этом на иврите. Группы на русском языке такого плана были, но нашему поколению легче говорить на иврите. Это же понятно - человек, который вырос здесь, который здесь, может быть, даже родился, легче выражает свои мысли на иврите.
Почему "без чувства юмора"? Потому что исходная история тоже была подана как шутка. А я подумала: нет, у нас есть чувство юмора, просто оно не такое низкое.

Юмор должен быть ювелирным, иначе он превращается в пошлость. Потому что юмор - это инструмент, которым можно ударить, обидеть, унизить. Можно сказать человеку что-то ужасное, а потом добавить: "Ну что ты, я же шучу. У тебя что, нет чувства юмора?" Так вот, нет. Если тебя унижают - это не смешно. Если над тобой насмехаются - это не чувство юмора. Если тебя представляют в унизительной форме, это не потому, что смеются с тобой. Это смеются над тобой. И это надо пересекать, а не хихикать в ответ, боясь показаться "без чувства юмора".

И слово "русские" в названии тоже было совершенно сознательным. Это был своеобразный реклейминг. Нас здесь очень долго просто называли "русиет". Никого особенно не интересовало, откуда ты, какая у тебя история, какой у тебя культурный багаж. Ты приехала из Советского Союза - значит, русская. Да и "руссия" еще в 90-е в Израиле стало не просто обозначением происхождения, оно обросло стереотипами и часто несло в себе негативный и предвзятый подтекст. Поэтому я и решила сделать этому реклайминг. Да, это наше происхождение. Да, это часть нашей идентичности. И нам нечего этого стесняться. Но это не единственное, что нас характеризует.

А "их друзья" появились потому, что я поняла: мужчинам тоже нужно такое пространство. Иногда им даже тяжелее. Потому что патриархальное общество ограничивает не только женщин. Мальчику с детства говорят: "Не плачь как девочка", и он учится держать свои эмоции внутри. Но это не значит, что когда его обижают или прищемляют, ему не больно или у него нет чувств. Поэтому в нашей группе есть место и мужчинам, и тем, кто не говорит по-русски. Группа работает на иврите, чтобы ее мог читать каждый.

За эти годы она стала намного больше, чем просто группа в Facebook. Несколько лет назад Meta Israel выбрала ее как одну из самых влиятельных женских групп Израиля. О ней много говорили на телевидении - и на иврите, и на русском. Но самое важное для меня - не цифры и не признание. Самое важное - то, что вокруг сообщества постоянно рождаются новые идеи, проекты и инициативы, которые я создаю, запускаю и развиваю вместе с участниками группы. Сообщество стало для меня не просто площадкой для общения, а настоящей инфраструктурой для объединения людей, глубокого понимания того, что их волнует на протяжении лет, как это меняется и создания движений и проектов, которые отвечают на эти потребности.

Во время коронавируса, например, я организовала инициативу помощи пожилым людям, которую назвала "Израильская солидарность на русском языке". Я кинула клич в нашем сообществе и за один день ко мне присоединилось около 400 волонтеров из нашего сообщества. Это было очень трогательно! Мы создали штаб с телефонными горячими линиями, которые работали постоянно, были организованы рабочие группы на местах по всей стране, включая региональных координаторов. Все требовалось делать в кратчайшие сроки, так как люди ждали помощи. Это была интенсивная работа в первые месяцы коронавируса, когда царил хаос и паника, и многие пожилые русскоязычные не получали той заботы и помощи, которая им была нужна. Нам удалось помочь тысячам русскоязычных пожилых людей, и я очень благодарна всем кто принял участие в этой волонтерской инициативе. Я сама в тот период волонтерила ради дела по 12 часов в день и благодарна за то, что у меня была возможность в этой жизни помочь многочисленным пожилым людям в тот тяжелый период. Старшее поколение нашей алии очень близко моему сердцу.

Еще один масштабный социально-культурный проект - "Как в кино". Годовой проект, идею которого я очень хотела реализовать, который объединяет образование, культуру и социальную интеграцию для новых и не очень новых репатриантов, и в котором приняли участие почти 4000 человек. Его идея была в том, чтобы через израильское кино помогать новым репатриантам и поколению наших родителей узнавать Израиль. Не только через фильмы, но и через лекции о самом Израильском обществе - о восточных евреях, арабах, религиозных, о том, как вообще устроена эта страна и наше общество.
Потому что в девяностые нам никто этого не объяснял. Ты приехал - и дальше сам разбираешься, кто здесь кто, почему все устроено именно так. А у наших родителей часто просто не было возможности смотреть израильские фильмы с русскими субтитрами или ходить в кино.

Еще один большой проект - "История моей алии" (סיפור העלייה שלי). Я предложила людям поделиться своими воспоминаниями об алие. Тысячи людей откликнулись. Это стало просто национальным движением, которое очень широко освещалось в СМИ на иврите, и на русском. Более того, после выхода очень длинного репортажа на 12-м канале о нашем сообществе и об этом движении "История моей алии", которое я вела, глава Сохнута пригласил меня и нескольких представителей нашего сообщества на встречу, чтобы узнать от нас о более эффективном способе приема репатриантов в Израиле. Также собранные истории распространились по всему ФБ, т.к. были написаны на иврите и стали основой для спектакля в театре "Маленький", участия в документальном сериале "Полуторное поколение" и множества академических исследований. Это был первый раз, когда голос полуторного поколения алии из бывшего Союза стал известен на национальном уровне.

"Я не буду скрывать свой акцент"

Вообще, я думаю, что для моего поколения произошло очень важное изменение. Мы перестали стесняться своего происхождения.

Уже 10 лет я работаю в Израильской теле-радио корпорации КАН, ведущей и редактором на радио на иврите и на русском. Для меня радио - это не только журналистика, но и возможность донести менее известные голоса и идеи, работать с большой аудиторией, создавать общественный разговор и давать людям пространство для своих уникальных историй или взглядов. Уже почти 10 лет, например, веду программу на "КАН РЭКА" на русском языке, автором которой и являюсь, которая называется "Два в одном". Потому что мы, полуторное поколение, действительно живем, совмещая две культуры и два языка. И программа о нас и о новых репатриантах. Я, кстати, веду в Синематеке Тель-Авива курс на иврите о советском обществе, и что можно о нем понять через кинематограф. Мне важно объяснять коренным израильтянам, кто мы, откуда приехали и какой культурный багаж с собой принесли. Да, у нас два языка, два культурных багажа - и это не проблема, это часть нас.

Я сейчас приведу один пример из своей жизни: как и все, я когда-то мечтала стать актрисой. Но у меня все немножко затягивается, все не как у людей, поэтому учиться актерскому мастерству я пошла уже после 30. Закончила интенсивный курс в Ниссан Нативе и пришла на пробы в один небольшой театр. Мне сказали: "Ты очень артистичная, хорошо работаешь с телом, с текстом, но тебе нужно поработать с клиническим логопедом и убрать русский акцент". Я вышла оттуда и поняла, что нет, я не буду работать над тем, чтобы убрать свой акцент. Конечно, актеры могут менять акценты, это часть профессии. Но лично для меня это стало вопросом идентичности. Мой акцент - это внешний признак моего бэкграунда, моей идентичности. И я не буду его никуда убирать. Да и что тут говорить, у всех актеров Габимы был русских акцент, включая Ханна Рубину. Так или иначе, актрисой я не стала, но построила себе достаточно платформ в жизни для самовыражения, и поэтому весьма довольна. Но если кто-то хочет взять меня в театр или в кино, я готова!

"Русскоязычная женщина сегодня намного сильнее"

При этом русскоязычные в Израиле очень разные. Те, кто приехал в девяностые, те, кто приехал в двухтысячные, и те, кто приехал последние несколько лет, - это совершенно разные группы. Если говорить о нашем полуторном поколении, я вижу сегодня людей, которые уже не стесняются своего происхождения, так, как было, когда мы были детьми. Наоборот, они видят свой культурный багаж частью своей идентичности. И русскоязычная женщина в Израиле сегодня намного сильнее, чем мы была в девяностые.

Конечно, война между Россией и Украиной сделала тему происхождения намного более сложной и напряженной. Но никакие политические решения и действия глав государств не могут забрать у меня место, где я родилась, язык, на котором я выросла, культуру, которую я впитала и мои детские воспоминания. Это часть меня и часть истории моей семьи.

Новая алия тоже приехала в другое время и из другой страны. Ей тяжело по-своему, но она приехала уже в другую реальность. Конечно, стереотипы никуда полностью не исчезли, но они уже не определяют нашу жизнь так, как раньше.

Для меня вообще вопрос не только в том, что какой-то человек думает. Он может думать что угодно. Вопрос в том, кому и чему предоставляются платформы и легитимность.

Феминизм - это гораздо больше, чем набор юридических прав

Я не сразу пришла к феминизму. После приезда в Израиль у меня была очень простая цель: хорошо учиться, хорошо работать и подняться. Я с очень раннего возраста работала, чтобы не просить денег у родителей. Уже с двенадцати лет давала детям уроки. Когда я слышу, как люди рассказывают о своей юности, как они тусовались, куда-то ходили, что-то искали, понимаю, что у меня этого просто не было. Я только работала и училась. Это все, что я знала.

И только когда я приехала в Тель-Авив почти в тридцать, передо мной открылись какие-то новые горизонты. И однажды я оказалась на мероприятии, где выступали представители разных групп и говорили о своих проблемах и правах. И вдруг на сцену вышла женщина и начала говорить о женщинах. О том, что женщины - это пятьдесят процентов общества. О том, с чем они сталкиваются, о правах женщин. И я помню, что это меня буквально ошарашило, просто до слез.

Сегодня это кажется очевидным, но пятнадцать лет назад такие разговоры все еще происходили в достаточно узких кругах. Я стала больше интересоваться тем, что такое феминизм, чего требуют женщины и почему вообще это необходимо.

Я много говорю об этом с русскоязычной аудиторией. Сейчас я понимаю, что феминизм - это гораздо больше, чем набор юридических прав. Да, это вопрос зарплат и карьерных возможностей, но также вопрос того, чей труд мы замечаем и ценим, какие качества считаем лидерскими, как распределяется забота о детях и доме и за чей счет, какие стандарты внешности предъявляем к женщинам и насколько свободно женщина может выбирать, какой жизнью она хочет жить.

Ассертивность, лидерство и доминантность - это человеческие качества, а не мужские или женские. Но исторически женщинам во многом отводили пространство дома, заботы о детях и других людях, они постоянно отдавали себя другим, часто жертвуя собой, даже если они этого не выбирали... Поэтому и ожидания от женщин на протяжении истории формировались соответствующим образом: быть мягкими, заботливыми, уступчивыми.

Почему одна и та же черта, например настойчивость, у мужчины может восприниматься как уверенность и лидерство, а у женщины - как излишняя жесткость или чрезмерная амбициозность? И когда женщина проявляет качества, традиционно связанные с властью и лидерством, она может восприниматься как "слишком резкая", "слишком жесткая" или "недостаточно женственная". Но женственность бывает разная, без зависимости от того, что была навязано обществом.

Для меня это один из важных вопросов феминизма - как воспринимаются в обществе те или другие качества и как это влияет на выбор профессии, разделение домашнего труда, отношения между людьми и т.д..

Поэтому для меня феминизм - это не только борьба за права, а более глубокое изменение самого взгляда на женщину, на мужчину и их место в обществе. Это возможность задавать вопросы, а не воспринимать все как есть, двигаться в направлении изменения общества к лучшему и расширять пространство выбора для каждого человека. Выбора, который не навязан устаревшими патриархальными представлениями, а дает возможность развиваться, расти и жить в гармонии с самим собой.

"Стеклянный потолок существует. Но он не выглядит как запрет"

Если говорить о стеклянном потолке, то мой подход здесь скорее социологический.

На личном уровне у человека есть амбиции, способности, инструменты, и он действительно может очень многого добиться. Но де-факто стеклянные потолки существуют для женщин вообще, а для русскоязычных женщин - в некоторых случаях еще сильнее. Почему? Потому что мы первое поколение репатриации.
Что это значит? У наших родителей нет накопленного поколениями капитала, связей, недвижимости, тех ресурсов, которые есть у семей, живущих в стране несколько поколений. Это не значит, что ты не сможешь пробиться. Конечно, сможешь. Но тебе будет тяжелее. Стеклянный потолок - это не обязательно ситуация, когда кто-то говорит: "Она русскоязычная, мы не возьмем ее директором". Все гораздо сложнее.

Например, женщина родила ребенка. Сможет ли она нанять няню? Есть ли у нее деньги на эту няню, чтобы продолжить работать и развиваться? Есть ли у нее родители и большая семья, которые могут помочь? Есть ли у нее родственники, которые могут подхватить ребенка?

Или давайте посмотрим на политику. Много ли там русскоязычных? Нет. Много ли русскоязычных женщин? Тем более нет. Почему? Потому что для этого нужны огромные ресурсы - времени, денег, связей, поддержки.

Когда у тебя маленькая семья, когда часть семьи живет в другой стране, у тебя меньше той самой системы поддержки, которая помогает тебе держаться и двигаться вперед.

Поэтому я очень верю в силу сообщества. И онлайн, и офлайн. Сообщество может дать тебе эмоциональные ресурсы. Иногда человеку просто нужно услышать: "С тобой все нормально. То, что с тобой произошло, действительно произошло. Ты имеешь право об этом говорить".

Мне много раз писали женщины и говорили: "Спасибо за твою группу. Я впервые почувствовала, что моя история не только моя. Что я не одна". И в этом, мне кажется, огромная сила женской солидарности. Потому что нас с детства учили: "Не рассказывай подружке", "Не выноси сор из избы". А я думаю наоборот: когда мы вместе, мы сила.

"Феминизм дает мне возможность быть настолько женственной, насколько я хочу"

Восприятие феминизма в обществе искажено. Более того, его противопоставляют женственности. А все потому, что феминизм пытается изменить что-то очень базисное, к чему все привыкли. Мне очень важно подчеркнуть, что даже те, которые отчаянно доказывают, что они не феминистки, пользуются плодами того, чего добились те женщины, которые выходили и боролись за то, чтобы они могли получить образование, чтобы у них был счет в банке, чтобы им давали зарплаты, чтобы они могли со своим ребенком посидеть немножко дома, а не сразу из больницы бежать работать и так далее.

И именно поэтому феминизм для меня совершенно не противоречит женственности. Наоборот - он дает мне право самой определять, что для меня женственность.

Я феминистка, и я наслаждаюсь своей женственностью. Я наслаждаюсь тем, что у меня есть выбор. Я могу сегодня не красить волосы, но может быть, завтра я их покрашу. Но сегодня я позволяю себе этого не делать. Я могу быть сегодня в каком-то комфортном мне весе, а завтра решить, что хочу похудеть. Но это тоже мой выбор. Феминизм дает мне силу выбирать свою женственность самостоятельно.

Мне, кстати, всегда говорят, что я очень женственно одеваюсь, причем сама об этом даже не задумываюсь. Я просто одеваюсь так, как мне кажется красиво и удобно. Я люблю, когда удобно. Мне нравятся юбки, летящие вещи, все, что связано с таким ощущением женственности. Это просто мой стиль. Ведь одежда, обувь, нижнее белье - это тоже часть удовольствия от жизни. А жизнь и так довольно тяжелая, поэтому, если у нас есть возможность получить удовольствие от того, как мы выглядим, почему нет? Можно красиво одеться, подобрать белье к одежде и сумочку к туфлям. Ну а одежда, которая на нас - та, которую видят все, и та, которую видим только мы и наши близкие, конечно, нас красит. И делает нас именно такой женщиной, которой мы выбираем быть.

Для меня феминизм - не требование быть какой-то определенной женщиной. Это право самой выбирать, какой женщиной быть.