"Приют грез" - первый роман писателя, вышедший в 1920 году, когда автору было всего 22 года и этот начальный издательский опыт оказался провальным. После дебюта пристыженный Ремарк замолчал на целых семь лет, по истечении которых вышла его "Станция на горизонте", а уж истинный Ремарк появился только в 1929 году со знаменитым "На Западном фронте без перемен".
Уже после того, как Ремарк прославился издательство "Ullstein" пыталось выкупить и скрыть тиражи этого раннего опыта, однако "Приют грез" все же вошел в собрания сочинений писателя как любопытный документ творческого становления автора. Честно? Лучше бы они его выкупили и уничтожили, хотя, конечно, в чем-то Ремарк бы и проиграл. Например, мы бы никогда не узнали, что великим (хорошим? талантливым? читаемым?) автором можно стать и после первичной беспомощной мазни пером по бумаге.
Сюжет почти буколический. Где-то в Оснабрюке некий художник и композитор Фриц Шрамм обустраивает в своем доме мансарду, названную им "приютом грез". Приют привечает несколько безмятежных бедолаг, считающих себя художниками, поэтами, композиторами… Детьми небес, короче. Речи их пафосны и примитивны. Кажется, их сочиняет не будущий автор "Трех товарищей", а сопливая девочка-подросток записывает в толстую тетрадь дневник своего отрочества. "Счастье, хрупкий мир блаженства, чарующая любовь, наивность чувств, и снова любовь… А потом - "куда, куда вы удалились?". Ну, все, как по методичке.
А еще, на грех, там есть поэзия. Примерно такая:
"Как золото звезды блистали,
А я был так одинок.
Вслушивался я вдали,
Где пел почтовый рожок.
В сердце моем тревога,
Виски мои горячи…
Кого прельстила дорога
В роскошной летней ночи"
Каково, а? Да какой там Ремарк, порой вообще мне казалось, что я читаю сентиментальный сценарий капустника для советского Дома отдыха металлургов или псевдорыцарский роман средневекового менестреля (что тоже плохо).
Хотите пару слов о сюжете? Попробую, хотя этот лубок трудно воспроизвести.
Какая-то госпожа знакомит вышеупомянутого Фрица со своей племянницей Элизабет. Тот приглашает ее к себе в "приют" для позирования (не забудем, Фриц - художник). Та музицирует, жеманно болтает с ним о любви, девственности, долге, чести и становится, в конце концов, завсегдатаем его приюта. Там же вьются некие Фридрих, Эрнст и Паульхен (Паульхен… ах, как тут не вспомнить что-нибудь милое из Гессе или Манна (спойлер - не вспоминайте)). Эрнст и Элизабет влюбляются в друг в друга, но тут, на их беду, в сюжете случается Кармен. Я не шучу. Кармен там тоже имеется, страсти-то оперные!
Итог страшен, как и большинство финалов в операх и опереттах. Он картонный.
Читайте также
Удивительно, как получилось молодому и, все же, талантливому Ремарку превратить свою летопись в язык мечтательно-беспомощных Вирджинии Вулф и Гертруды Стайн? Какое ему было дело до "роли женщины в истории", до слащавых снов Веры Павловны Чернышевского, до декадентства постмодернизма, до всей этой дешевой писательской каши начала 20 века? Может быть это и есть та "детская болезнь левизны" в литературе, когда в 22 года ты пишешь утопию, а к тридцати, возмужав, режешь себе вены в окопах войны?
… Не знаю. Я прочитал "Приют грез". Поставил три балла из десяти. И попросил сам себя перечесть всего остального, взрослого, Ремарка, излечившегося от хвори ложного романтизма.
Место действия: Германия до Веймарской республики, между войнами.
Аудитория: фанаты Ремарка, твердолобые чтецы, вроде меня, не привыкшие откладывать начатые книги, поклонники "германской романтики".
Жанр: постпостмодернизм
Изюминки: некие начальные проблески фашизма. Вот, смотрите, эта цитата: "Ни один другой народ не испытывает такого восхищения перед чужестранным, такой тяги к другим мирам и тоски по дальним далям, как мы, немцы. Более того, эти чувства частенько даже заходят слишком далеко и оборачиваются обезьянничаньем, не заслуживающим ничего, кроме презрения. И тем не менее: пусть наш добропорядочный немец Шмидт спокойно станет американским гражданином Смитом, пусть он говорит по-английски, назовет своих детей Мак и Мод и станет плевать на Германию. Уверяю вас, все это будет внешняя или показная ребячливость! Как только этот мистер Смит услышит звон рождественских колоколов, почует аромат родной рождественской коврижки или же увидит усеянную огнями рождественскую елку, он тут же, несмотря на свой English spoken и Мод с Маком, вновь превратится в старого доброго немца Шмидта и, вопреки всем деловым ухваткам и погоне за долларами, вновь поверит в сказки и чудеса, которые вошли в плоть и кровь каждого настоящего немца, - я имею в виду не тех, кто породнился с евреями или славянами. И пусть даже он тысячи раз глухими беззвездными ночами кусал себе руки, он все равно, все равно превратится!"
Конечно, это еще не предсказание и не предвидение Ремарка. Ведь ставки на будущее - это ставки на вероятность, а вероятности никогда не определены заранее. И тем не менее, запашком повеяло.
Оценка 3/10
Без рекомендаций.