Zahav.СалатZahav.ru

Вторник
Тель Авив
-null+14

Салат

А
А

Талант

B Хайфе с большим успехом прошел авторский вечер сценариста, кинорежиссера, продюсера, лауреата израильского Оскара Семена Винокура.

12.02.2016
lai
Фото: Открытый телеканал

(Из блога Семена Винокура) 

На прошлой неделе в Хайфе с большим успехом прошел авторский вечер сценариста, кинорежиссера, продюсера, лауреата израильского Оскара, а также многих премий и наград международных кинофестивалей, Семена Винокура. Он один из тех людей, которые не только привлекают внимание своим творчеством, но и создают вокруг себя такую атмосферу, которую не хочется покидать. Поэтому многие продолжают с ним общаться на его блоге. 

В 1999 году приехал я в Питер на премьеру моего фильма "Точка в сердце". Потянуло меня в Колпино, там все-таки приличный кусок жизни прошел. 

Приехал, дом на Павловской узнал сразу, но никакой ностальгии не испытал. На втором этаже, там, где мы жили, торчали в горшке засохшие цветы. Дверь подъезда оказалась железной, под кодом, не войти. 

Подумал: "Не судьба, ну и не надо". И тут слышу крик: "Сеня!" Поворачиваюсь - Полина Борисовна. 

- Полина Борисовна! - обнимаю ее… и ностальгия возвращается. Наша соседка, одинокая учительница, которая в нас сразу почувствовала своих, только мы въехали в этот дом, очень состарившаяся Полина Борисовна, вытирала слезу, не отпускала меня и так голову прижала к моему плечу, прямо как с фронта встречала. Мы не виделись 9 лет. 

И вот, сидим мы у нее в коммуналке, на стенах вместо обоев - выпускные фотографии классов, и мы говорим, и говорим… И выясняется, что она уже 5 лет на пенсии, что живет воспоминаниями, потому что действительностью жить не хочется. Что приходят ученики иногда, но очень иногда. Что дочь ее уехала в Москву с мужем и не звонит… 

- Потому что не было у меня на нее времени совсем, - говорит Полина Борисовна, - все время в школе, в школе… пропустила дочку. 

- А что, Паша? - спрашиваю.

- Какой Паша? - отвечает и вдруг смотрит куда-то в сторону. 

- Ну, ваш этот, вундеркинд, эта ваша гордость, который у вас тут с утра до вечера пропадал, вы ему еще котлеты делали такие вкусные, мне иногда перепадало… 

- Ах, Паша… 

- Да, Паша, я его еще по вашей просьбе на съемки брал, что с ним? 

- Он в порядке. 

- Вы говорили, что он-то точно прославит школу и вас, потому что он - талант. 

- У меня к чаю есть сушки, ты, наверное, давно сушки не ел… 

- Вы еще в пример его перед всем классом ставили, хотели, чтобы все такими были… Это он мне сам рассказывал. 

- Он талант, да, - говорит Полина Борисовна и вдруг опускает глаза. - Но я не хочу о нем говорить, Сеня. 

- Ну, не хотите, поменяем тему, - я уже волнуюсь, вижу, не тот вопрос задал… 

- Он банк открыл.

- Ах, вот как! 

- Да, он банк открыл большой и очень процветал. 

- Все-таки прославился, как вы и предполагали… 

- И я тоже в его банк деньги положила. Он мне сказал: "Не волнуйтесь, Полина Борисовна, вы же мне как мама". И так лежали они… и я не волновалась… все мои деньги. 

- Так-так, - я уже начал понимать что-то… 

- Только три месяца назад банк сгорел, - говорит Полина Борисовна. - Обанкротился. 

- Деньги вернул? - спросил я и, наверно, слишком резко спросил. 

- Нет, - тихо ответила. 

- Но вернет? - спрашиваю. 

- Не знаю. 

- А он что говорит? 

- Он говорит, что все деньги сгорели. 

- Все? 

- Все, до копейки. 

- Вы давно с ним говорили? 

- Неделю назад, мне как раз пенсию задержали… 

- У вас есть его телефон? 

- Не надо, Сеня, это все равно ничего не даст. 

- Дайте мне его телефон, пожалуйста, я просто с ним поговорю… 

- Он мне все объяснил… 

- Я хочу с ним поговорить, Полина Борисовна, не волнуйтесь, все будет пристойно. 

- Нет, Сеня, ну о чем мы говорим?! Мы, может быть, с тобой в последний раз встречаемся, а о чем говорим?! 

- Я вас очень прошу, Полина Борисовна, дайте мне его телефон… Ну, что я ему сделаю, я ведь израильский гражданин, я для него не угроза… 

Она встала, взяла с полки надорванную телефонную книгу и показала мне телефон. 

Я сказал: 

- Он со мной говорить не будет, попросите вы его к телефону. 

Она позвонила. Ответила секретарша. Тут же соединила с Павлом Константиновичем. 

- Скажите, что просите вас принять, - шепнул я. 

Она сказала. И Паша на удивление быстро согласился. Даже спросил ее о здоровье… 

Она положила трубку и сказала с надеждой: 

- Мне кажется, Сеня, он хороший человек. Он так со мной сейчас говорил, что мне кажется, что он мне деньги вернет… 

Назавтра в 11:00 мы были у стеклянных дверей зеркального здания. По вывеске это уже не был банк, это было финансовое управление… 

Поднялись на восьмой этаж, прошли по стеклянным полам, я впервые такое видел - под стеклом плавали рыбки. Перед нами открыли двери, нас усадили, угостили, не заставили ждать. 

Он появился. Он полысел, но взгляд был такой же, по-детски открытый. Он даже обнял и Полину Борисовну, и меня. Сказал мне: 

- Я очень рад, что вы приехали, Семен Матвеевич. 

Потом сел и произнес очень тепло: 

- Слушаю вас внимательно. 

Я сказал сразу: 

- Здесь какое-то недоразумение, Паша. 

Клянусь вам, я был уверен, что, выслушав меня, он ответит: "Конечно же, меня неправильно поняли, я верну все деньги…" (Вернее, мне так хотелось, чтобы он это ответил!) Но после моего пояснения, он сказал: 

- Банк обанкротился. Такое бывает. 

- Но деньги ты вернешь? - спрашиваю. 

- Ну как же я их верну? - говорит. - Полина Борисовна, дорогая моя, я же вам все объяснил… 

И вдруг Полина Борисовна встает и говорит: 

- Извини, Паша, - и столько смущения в голосе. - Это Сеня приехал, он подумал… мы пойдем… 

Откуда это в нас, ну, откуда?! Это я уже сейчас по ходу написания истории разогреваюсь. Ну, откуда эта покорность перед вот таким, откровенным, неприкрытым бандитизмом?! Откуда?! 

Я увидел ее, испуганную, одинокую, такую беззащитную перед всем этим. И я сказал ей: 

- На секундочку, Полина Борисовна. 

И так потихоньку вывел ее из комнаты. Повернулся к Паше, а он смотрит на меня, словно не понимает, в чем дело. 

Я ему говорю: 

- Она же тебе все свои сбережения отдала. 

Он мне: 

- Банк сегодня - это очень рискованное дело. 

Я ему: 

- Ты знаешь, какая у нее пенсия? 

- Увы, увы, - говорит. 

- Ты же настоящий бандит, - говорю. 

- Не советую, - говорит, - у меня охрана не любит евреев. 

- Отдай ей деньги. 

- Не могу. 

- Отдай, что тебе эти ее деньги. У вас тут рыбы под полами плавают, - сказал я и вдруг у меня мелькнула мысль, я понял, как с ним надо говорить. 

- Дай по черному, - говорю. 

- Нельзя. 

- Никто не узнает. 

- Узнают. 

- Но она же с голоду умрет. 

- Меня бесполезно брать на жалость… 

- Паша, ты что, с ума сошел, ты же для нее как сын был! Ты же у нее с утра до вечера котлеты ел! Такого не может быть, Паша… 

Я действительно не понимал, клянусь, у меня не вмещалось ни в башке, ни в сердце, что он, Паша, может так отнестись к Полине Борисовне. И ведь все было нелогично. Он же денежный мешок, это видно сразу. Что ему стоит отдать деньги, это ведь копейки для него! 

Но он был несгибаем. Смотрел на меня с такой очень мягкой ухмылкой и хлопал глазами. Я развел руками. 

- Ты подонок, Паша, - сказал я. 

Тогда он встал и вежливо ответил: 

- Наш разговор закончен, Семен Матвеевич, вы можете возвращаться в свой Израиль. Давно хотел вам сказать, что ваше отношение к арабским гражданам просто возмутительно. Вы пытаетесь взывать к совести, а сами?!.. Всего вам хорошего! 

Я вышел из здания. Понимая, что все было зря. Выпрямился, боялся, что меня таким увидит Полина Борисовна. Но она ждала меня через дорогу, на скамейке, у автобусной остановки. И на счастье не смотрела в мою сторону, а так задумчиво разглядывала свои руки. 

Было все как в кино. Было ветрено, пустынно, скрипели деревья и летела над асфальтом пыль и всякий мусор. Полина Борисовна казалась мне еще более одинокой. 

Я подошел, улыбнулся ей. Она меня ни о чем не спрашивала. И я ничего не говорил. 

Вечером друзья собирались в Доме кино, я не пошел, позвонил, что не могу прийти, они страшно удивились. Но я ведь уезжал назавтра, не мог оставить Полину Борисовну одну в этот вечер. 

И мы очень хорошо поговорили! Я рассказал ей, что занимаюсь каббалой. Сказал, что вот именно этим каббала и занимается - строит отношения между людьми. Учит подниматься над эго. Чтобы оставались Людьми в любых обстоятельствах. Она слушала меня внимательно. Я рассказал ей о своих друзьях, о том, что счастлив. Она очень радовалась. 

Вспомнили былые денечки. Я принес шоколадный ликер, знал, она любит. Выпили чуть. А потом она говорит: 

- Не так мне надо было жить, Сеня. 

Я сказал: 

- Давайте о прошлом не говорить, Полина Борисовна. Все, что было, было правильно. 

- Нет, неправильно, - отвечает, - Ведь я помню как разминала им мозги, чтобы были уверены в себе, чтобы в любой ВУЗ могли пройти. И действительно, о них всегда говорили: "Это ученики Полины Борисовны, они все образованные…" Но это неправильно, Сеня. - Она говорила тихо, но очень внятно. - Это неправильно. Потому что все должно ложиться на доброе сердце, а не на развитые мозги, ты понимаешь?! И это не потому, что он со мной так, я не о себе, Сеня. 

- Понимаю, - сказал я, - очень хорошо вас понимаю. 

- А я не думала так. И сама ими гордилась, и собой тоже гордилась, чего скрывать… Математиков растила. Вот они и выросли… математиками. 

Полина Борисовна замолчала, потом сказала: 

- У него ведь, Сеня, сердце каменное. 

И добавила: 

- Их ведь, Сеня, миллионы таких!.. И это мы их такими вырастили. 

Что я ей мог сказать?! Что полностью с ней согласен?! Что это тоже главный постулат каббалы - прежде всего, воспитание Человека, а уж потом вкладывай в него все, что хочешь. Но в Человека! Понимающего, что мы все взаимосвязаны, что мы не можем быть волками друг к другу… Понимающего, что именно Любовь правит миром, но не любовь к себе. 

Я кивал головой, слушал и молчал. Не хотел подливать масла в огонь. Подливал ликера. 

В этот вечер Полина Борисовна была грустна. Не удалось мне вывести ее из этого состояния, как не старался. Для нее это был словно вечер судного дня. Я понимал, что она должна выговориться. 

Потом пошли прогуляться. Когда выходили, я ненароком оставил на столе 500 долларов, то, что у меня было… Знал, что она не возьмет, если открыто предложить, решил ее обмануть… 

Назавтра я улетал. Уже проходил контроль, как вдруг появилась она. Подбежала ко мне, обняла и вернула деньги. 

Сказала: 

- Этого не делай больше, мой дорогой Сеня. И Нине передай мой самый теплый привет. Живите там с миром. 

Мы поцеловались, и я начал уходить. 

Мы потом несколько раз говорили по телефону. Я даже по ее просьбе переслал ей три книги по каббале. Ей очень понравилось "Постижение Высших миров". Просил моих друзей в Питере помогать ей во всем. Они мне честно отзванивали и сообщали, что от денег она категорически отказывается. Максимум на что соглашалась, чтобы завозили ей продукты. Но деньги отдавала сразу. 

Где-то через два года ее дом расселили. Какой-то очередной "математик" сделал из этого дома офис. Правда, в обмен она получила отдельную квартирку, была довольна. 

Да, самое интересное, она мне сказала, что Паша через неделю вернул ей деньги. Сегодня я думаю, что она сказала это, чтобы меня успокоить. 

Но выяснить это уже не у кого.

Читайте также