Вечер в театре. Большой город облегченно выдыхает после трудового дня. В зрительном зале гаснет свет. Появляется пианистка. Загадочная, как сфинкс, отчужденно-отрешенная, как и следует из принципов брехтовского театра, она изысканно хороша. Она касается клавиш электрического пианино, и печальная их перекличка естественно вводит зрителей в атмосферу спектакля, который невероятно далек от оптимизма. Анна Биньямин - так зовут пианистку.

Мааян Эвен поставил в иерусалимском театре "Хан" пьесу Ханоха Левина "Якоби и Лейденталь".

Я смотрела этот новый спектакль в тель-авивском зале "Бейт-Ционей Америка". Пьеса, на мой взгляд, карикатурная и злая, не несущая в себе ни тепла, ни духовного утешения. Она не поддерживает в зрительских сердцах ни капельки иллюзий; и порой мне казалось, что реплики звучали, как скрежет гвоздя по стеклу. Это драматургическое произведение способно вызвать грустный смех и беззащитную растерянность, пробудить острое сострадание к себе - и к его персонажам.

На сцене помост, как в мюзик-холле, с мигающими лампочками. Помост выглядит несерьезным, очень напоминающим эстраду. Кажется, еще миг - и по нему продефилируют полуобнаженные красавицы в перьях и стразах. И веселая музыка выплеснется в притихший зал. Еще там же установлен не издающий ни одного музыкального звука концертный рояль, из-под крышки которого и появляются звезды вечера. Будто из подполья, из недр рояля вылезают персонажи: Якоби, Лейденталь и Рут.

Они не в перьях - но в полной своей красе. Якоби, Лейденталь и Рут показывают-разыгрывают свою жизнь-фарс. И не рояль, а скромное электропианино, на котором весь вечер играет дива с прекрасно- бесстрастным, очень "левиновским" лицом, оказывается наиболее органичным для этой реальности инструментом.

Рут (ее представляет актриса Ницан Левартовски) в начале спектакля одета сложно-кокетливо, с нарочитым вниманием к деталям. Ее костюм - сочетание белых и черных деталей: полосочки, кружавчики, оборочки. Он продуман как некий текстильный ребус. И весь этот образ - скорее маска, нежели героиня. Ее крупное тело плывет по ступеням с лампочками, качая бедрами. Особенно тепло и внимательно Рут относится (и проявляет это!) к своей филейной части - той, что находится ниже спины. Этой же частью, как несокрушимым доказательством силы и красоты, очаровываются поначалу Якоби, а потом и Лейденталь. И оба стараются завладеть и душой Рут, и ее пышным телом.

Итамар Якоби выглядит, как располневший Фредди Меркьюри. А Давид Лейденталь напоминает мне собирательный тип бомжа из голливудских кинокартин. И есть в нем нечто чаплинское. Якоби начинает неловко, но упорно ухаживать за Рут. А Лейденталь тоже надеется урвать долю тепла и сияния того прекрасного, что есть у Рут, и что уже почти во власти Якоби. Рут и Якоби бегают от Лейденталя, Лейденталь бегает за Рут и Якоби. Зал смеется. Электропианино холодновато позвякивает. Припевки-частушки печально вторгаются в круговорот побегов и столкновений.

Герои этого спектакля, связанного единой линией настроения и атмосферой потока эксцентричных диалогов, в сущности своей несчастны. Смешны, суетливы¸ мелочны. Автор пьесы, отважный, жесткий и бескомпромиссный Ханох Левин, не пощадил их. В капризах и туповатых высказываниях троих персонажей не заметно проблесков интеллекта. Да и задушевные нотки им отведены в микроскопических дозах. Ханох Левин с саркастической ухмылкой оглупляет и отупляет их без всякого снисхождения. У этих людей нет жизненных целей, нет и достойных человека маршрутов. Они страдают. Они сами себе в тягость. Они не ждут Годо, потому что феноменально, безысходно невежественны. Они не знают ничего. И жалость к ним накрыла меня - горькая, душная, как израильский хамсин. А публика в зале переживала и чувствовала то, что ей удавалось пережить и почувствовать.

К финалу эта история двигалась тонкими грустными толчками: беседами, всплесками беспочвенных конфликтов, воспоминаниями о неоправданных надеждах и проигранных битвах. Ничего путного в жизни у троих из рояля не получилось. Спели они свои песенки-прибаутки, продефилировали по помосту. И всякая мишура отлетела. В сухом остатке пустота. Они и нелепы¸ и трагичны…

При этом весь спектакль прозвучал некой чистой нотой, искренней и щемящей. Хорошо и слаженно работало актерское трио. Якоби (Галь Зак) - смешной, воинственный, с достоинством пытающийся сойти за победителя. Он будто вынуждает самого себя полюбить Рут, подводит под это свое стремление теоретическую базу, сам себя убеждает и заклинает, а потом, когда его иллюзорная сказка о любви рушится, по-детски злится и мучает Рут.

Лейденталь (Шахар Нец) - такой недотепа, еврейский вечный "кунелемл", что даже слезы невольно накатывают, когда наблюдаешь за его злоключениями. За его походкой, крадущейся и робкой, будто извиняющейся; за его уморительно-идиотскими ужимками.

Рут у Ницан Левартовски показана милой и беспросветной дурой. Это своеобразная еврейская местечковая Афродита, белокожая и мягкая. Актриса виртуозно и очаровательно демонстрирует, насколько трудно ее героине даются любые умственные усилия. Она прелестно напрягает лобик; замолкает, словно пытаясь что-то обдумать. А потом покорно и бессильно гаснет, сдается без боя.

Все будет сказано и спето, разрушено и смято. Три маски¸ три куклы, трое, у которых жизнь не удалась, уйдут под антрацитовую крышку рояля. Этот королевский инструмент самим своим присутствием вносит особый акцент в бессмысленное и безрадостное бытие трех героев.

Публика выходит из зала. Дама-зрительница за моей спиной говорит кому-то: "Коль ках неэнети!.." То есть она получила огромное удовольствие. Я, вероятно, ее понимаю. Режиссер, актеры и прекрасная пианистка были на высоте. А недобрые, далекие от оптимизма мысли и отчаянная, шокирующая, горестная правота драматурга - так это, видимо, не главное…

Посмотрите "Якоби и Лейденталь" в театре "Хан". Новая работа Мааяна Эвена того стоит!