Красивая, ухоженная, еще вчера уверенная в себя киевлянка, совершено раздавленная проблемами с детьми. Мальчику сегодня 15, а девочке только исполнилось 12.

Она сбежала от войны и налетов, а муж, военнообязанный и занимающий серьезную должность в администрации столицы, понятно, продолжает жить в Киеве. С ним же осталась свекровь, любимая бабушка, которая, собственно, и вела этот дом, создавала в нем теплую атмосферу и заботилась о ребятах, пока моя пациентка строила свою серьезную карьеру.

Приехала Надя, замечу, на самых легальных основаниях по Закону о возвращении. Имела самое прямое отношение к еврейской жизни, с удовольствием посещала все праздники, община была ее клубом.

А здесь в Израиле ни друзей, ни родственников. Но продолжала работать онлайн и финансовых проблем, да еще и при серьезной материальной поддержке мужа, у нее не было и нет.

Исходя из рекомендаций Надежда выбрала для жизни благополучный интеллигентный район с самой престижной школой. Далеко не все вновь приехавшие могут себе это позволить.

В школе у ребят сразу не заладилось. К шоку от эмиграции (давайте называть вещи своими именами) прибавилось равнодушно-пренебрежительное отношение одноклассников. Поначалу их абсолютно игнорировали, а затем отчуждение и неприятие переросло в откровенную травлю.

Однажды девочка подслушала разговор двух подружек, задававших тон в классе:
- Я вообще не понимаю как эта шлюха (перевод с иврита) могла оказаться в нашей школе.

С этого момента как будто прозвучала команда "Ату!". Колкие шутки уже отпускал весь класс. Выпады усиливались, и старший брат не выдержал. Он треснул одного-двух обидчиков сестры.

Вы спросите, а как к этому отнеслась школьная администрация? Там же есть директор, завуч, классный руководитель, психолог, да и у учителей-предметников есть глаза и уши.

Инцидент, как ни странно, замяли и списали все на природную агрессивность "русских" детей.

Похоже, одноклассникам тихо порекомендовали держаться подальше от этих чужеродных пришельцев. Вокруг них как будто образовался вакуум и это было пострашней откровенной травли.

Надя не выдержала, и пошла в школу. Английский у нее превосходный, то есть объясниться с педагогами она могла. Ее сочувственно выслушали, покивали, но как, заметила Надя, никогда она не видела таких пустых и равнодушных глаз.

На день рождения дочь пригласила весь класс. Надежда подготовилась, купила недешевое угощение, но никто не пришел. Девочка прорыдала всю ночь.

- Мама, давай вернемся. Там мой папа, большой и сильный, он меня всегда защитит.

- Куда вернуться? Под обстрелы и блекауты. Жить на 16-ом этаже без лифта, воды и света?

Сын грозится уйти из школы, мать удерживает его из последних сил. Он полон фрустрации и агрессии.

Надя пребывает в состоянии полной депрессии и плачет у меня на кушетке:

- Я ведь хотела увезти детей от войны. Хотела для них солнца, моря, новых веселых друзей и подруг.

Ее преследует чувство тревоги и вины.

Они гуляют втроем по набережной, сидят в кафе, ходят в кино, ездят на сафари, катаются в парках. Но по мере приближения вечера настроение у детей резко ухудшается, потому что завтра в школу.

Знаете, меня не надо учить, как выводить людей из депрессии. У меня есть коллеги - превосходные детские психологи и они окажут ребятам серьезную помощь. Я прекрасно осведомлена как Наде нужно говорить в отделе абсорбции своего города в структурах министерства образования, куда писать и к кому обращаться.

Но у меня ощущение, что мы с этой проблемой внезапно зашли в одну и ту же воду. Только вода эта грязная, в ней уже плескалось ни одно поколение репатриантов.

Я сама мать и в начале 90-х привезла сына-дошкольника и здесь он пошел в первый класс. В этом классе был по крайней мере еще один мальчик, новый репатриант и параллельных классах тоже были такие дети, пусть в той школе и не много.

Нам было легче выстраивать горизонтальные связи с другими родителями, такими же репатриантами. У нас была влиятельная русская пресса и свои, как к ним не относись, партии. В министерстве образования существовала структура, помогавшая таким детям со своим финансированием и штатом инструкторов, помещениями, кружками. Да и общество в целом было настроено с теплотой к волне приезжих. В целом, подчеркиваю, хотя жуткие инциденты случались.

Все это порушено и поросло травой забвения. Море вынесло на берег остатки разбитых корыт, поломанных юных судеб.

Конечно, сильные выживут, но не превратятся ли они в волчат с тяжелой генетической памятью?

Общество проснулось и затрубило тревогу, во всяком случае русскоязычный сегмент интернета. Вскинулись политики. Только не будет ли это носить компанейский характер? А потом переключатся на новые проблемы и заботы. Вот у нас война на носу…

P.S. Надя ходит ко мну на терапию. Убираем чувство вины и тревоги. Усиливаем ощущение собственной правоты. Ведь Надя и ее дети в своей стране.