Мы – не рабы, рабы – не мы
Фото: Движение Арвут
Мы – не рабы, рабы – не мы

Речь Генерального секретаря

Если жить по календарю, вся жизнь будет - сплошной праздник. Там, что ни день, то дата, повод собраться и отметить. Кто-то встанет и скажет, остальные послушают.

Вот, например, Международный  день борьбы за отмену рабства. Все прогрессивное человечество, - во всяком случае, та часть его, которой положено вспоминать об этой борьбе, - отмечает ее день в начале декабря. Речь держит обычно Генеральный секретарь ООН и традиционно заявляет, что, несмотря на многовековую борьбу, человечеству пока еще не удалось избавиться от этого позорного явления.  В последние годы стало приличным добавлять, что сегодня принуждение и насилие приобретают новые современные формы, вызванные процессами глобализации.

"Ну, ладно, я понимаю, что этот день отмечают рабы, работорговцы, Интерпол и ООН. Но я, по счастливой случайности, не принадлежу к этому пестрому коллективу празднующих, я - обычный, то есть, свободный человек!" - говорит себе обычный свободный человек. Не замечая при этом новшеств в речи генерального секретаря - о глобализации. А напрасно. Она ведь действительно внесла в нашу жизнь много новых и свежих идей насилия и принуждения.

Почва

Начнем с того, что, прежде всего, она, глобализация, - это глобализация капитала. В свое время, когда промышленники стали осваивать международное разделение труда, риски, связанные с перевозками, местными политическими и хозяйственными капризами и прочим, оказались такими большими, что пришлось промышленникам попросить финансистов разделить с ними эти риски. Не за спасибо, конечно. Те охотно согласились, и так, кредитуя производство и друг дружку - больший меньшего, - живописная куча торговцев деньгами естественным образом выстроилась в пирамиду. На верхушку которой взбирается тот, у кого одолжаются самые крупные кредиторы.

Это игра понятная и давно всем известная. Нас же интересует другая особенность экзотического растения, называемого капитал: он хоть и способен расти, как будто из воздуха, но так, чтоб совсем без почвы, – он жить не может.

Почва для его развития – это постоянный рост производства и потребления. Ему  надо, чтобы как можно больше "обычных, свободных" людей находились в горячке  этого роста.

Во-первых, потому, что и у производства, и у потребления одно мерило и один инструмент – деньги. А во-вторых, горячка ослабляет чувство реальности, и тогда можно начать давать в долг практически неограниченно. И, якобы для кредитования, а на самом деле, для власти над всеми, дергающимися в конвульсиях производства и потребления, можно уже растить капитал бесконтрольно, и даже этак по-божьи творить его из ничего, нащелкав сумму на клавиатуре компьютера.

Поправка к Декарту

Для поддержания власти капитала и создаются вышеупомянутые новые формы насилия и принуждения, которые выражаются уже не в устаревших цепях, колодках и нагайке, а в овладевших умами экономических теориях. Провозглашающих, что прогресс есть не что иное, как вечный рост производства и потребления. К системе принуждения подключаются средства масс-медиа, которые, слегка подредактировав Декарта - по типу "я имею, следовательно, я существую", - заполняют свои страницы и сайты, рекламу и выпуски новостей отборными производителями и элитными потребителями, дабы комплексовал тот, кто на них не равняется.

Итак, система  создана, тикает понемножку, скрежеща и содрогаясь в периоды кризисов, и в ее недрах рождаемся мы, рядовые граждане, поколение за поколением. Но если даже кто-то и называет нас рабами, обижаться нам некогда, потому что время идет, и нам и вправду нужно разобраться. С тем, действительно ли мы подчинены системе и в какой мере, а также с тем, что такое свобода. Попробуем рассмотреть все это с точки зрения круга наших интересов.

Что нас интересует и что нас не интересует?

Надо сказать, что наши интересы, действительно, чаще всего сводятся к самой работе и к тому, что мы получаем взамен в виде денег, прибыли, льгот и прочего. А также в виде уровня жизни и времяпровождения, которые можем себе позволить в промежутки между работой.

Далее. Нас, в общем-то, не интересует, насколько нужна наша работа народу, государству, обществу. Рассуждать об этом уже десятки лет, как вышло из моды, а занявшие место этих рассуждений ирония и недовольство тем, что мы получаем, сделали разговоры об отдаче просто неприличными.

Нас мало интересует также устройство и рентабельность народного, а уж тем более, мирового хозяйства, в котором мы горбим всю свою сознательную жизнь.

Нас вообще не интересует, должны ли мы столько работать. Мы настолько преданы работе, что в этом деле мы точно не рабы. И если в старину считалось, что основное свойство раба – лень, то уж нас-то в этом не обвинишь: система, тикая потихоньку, сделала из нас настоящих трудоголиков.

И по причине этого "трудоголизма" мы абсолютно не обращаем внимания на еще одну интересную вещь. Такую, как общая, витающая где-то вне нашего кармана, цель работы: мы делаем ее для кого-то - или просто так? Мы ведь, фактически, работая, обеспечиваем других необходимыми им товарами и услугами. Но, ни этот факт, ни потребности тех, кого мы обеспечиваем, нас как-то, в общем, и не касаются. В основном, потому, конечно, что мы совершенно не участвуем в распределении продуктов нашего труда. Настолько не участвуем, что даже возможность поучаствовать, появись она вдруг, нас бы совершенно не заинтересовала.

И даже бунты наши и демонстрации вертятся только вокруг того, чего и сколько мы хотим получить. 

Свобода

А уж если зашла речь о бунтах и демонстрациях, значит, самое время перейти к понятию  свободы, другими словами, к вопросу  – что значит быть хозяином своего труда и его результатов? И, подойдя к нему вплотную, мы замечаем, что и здесь наша мысль катит по привычной колее, которую проложила нам система: производство-потребление, производство-потребление.

Так, результаты труда для нас - это то, что мы получаем: хозяин – товар и прибыль, работник – оплату. Зачем? – чтобы вновь произвести и потребить. Свобода распорядиться результатами труда для нас - это возможность продать или обменять их на то, что хотим. Для чего? – чтобы набраться сил, - и снова в бой за увеличение производства и потребления. Оставив в глубоком тылу мысль о том, что любая работа, которая делается ради дальнейшего потребления, - это работа подневольная.

Что же тогда  можно назвать работой свободного человека? Вспомнив о гипотетической возможности участвовать в распределении, скажем так: свободен тот, кто может сам, осознанно, распределять плоды своего труда в пользу других. Тот, кто знает, что работает для пользы других и желает этого. Свободен тот народ, который участвует в распределении продуктов своего труда. Как у нас со всем этим? Пока, надо сказать, туговато.

Поэтому, будем живы, как говорится – в начале следующего декабря обязательно  отпразднуем День борьбы за отмену рабства.

Михаил Гонопольский

counter
Comments system Cackle
Загрузка...