Zahav.СалатZahav.ru

Среда
Тель-Авив
+30+23
Иерусалим
+34+20

Салат

А
А

Постскриптум к "Post scriptum"

Я понимаю, почему "Post scriptum" открыл фестиваль "Jaffa-Fest". Время такое - идеальный шар планеты обернулся тюремным квадратом.

20.06.2023
Фото: Сергей Демьянчук

В поле бес нас водит видно,
Да кружит по сторонам.
А. Пушкин

Оранжевый - хит летнего сезона, шар - идеальная форма мира и игрушки. Оранжевые шары светятся солнцем, уютом, апельсином. Люди с лицами-картинами (художники - тут же, раскрашивают лазурью и кораллом щеки!), книжный развал-парад, гирлянды и разные ненужные, но сказочные вещи, дурашливый выход странно одетых комедиантов, которые грохочут жестью и играют блиц-театр вокруг фонтана… Сок стекает по стенке пластикового стаканчика. Сладкая мякоть лета, сочувствующего людям нетиранического солнца, нарядного сувенирного Яффо. Театр "Гешер" - как место прорыва в необычайный диснеевский, кэрролловский, грезящий и творящий зазеркальный городок…

"Jaffa-Fest"… Театральный фестиваль. День первый.

Дуновение нездешнего, в левантийском культурном климате не часто встречающегося ветра. Волшебного шара-театра. Кусочек театральной Вселенной.

Лето, оранжевый сок; пляски персонажей Карло Гоцци у фонтана стихли, отодвинулись. И мир сжался до размеров комнаты, приобрел форму квадрата, в котором телевизор, ковер, диван. Телевизор бурчит-журчит. Квадрат сжимается. В этой комнате-камере женщина. Серое безликое существо в безликом спортивном костюме. Костюм - почти роба арестанта. Существо подключено к телевизору, как к кислородной подушке. Мы смотрим спектакль "Post scriptum" латвийского режиссера Алвиса Херманиса.

…Телевизор, этот алтарь для верующих и камин для мерзнущих, выдает безмолвной женщине ублюдочного уродца на музыку Шаинского с текстом: "…И хотя Америку немного жаль, у Европы это впереди… Медленно фугас летит-качается"… Глумливо-трагичное, нелепо-актуальное протянуто, как бельевая веревка. От жизни - к нежизни. От детского стишка и песенки, крайне популярной, всенародной - к преисподней. Где уже ничего не нужно, ничто не имеет значения. Актриса Чулпан Хаматова проговаривает текст главы из "Бесов" Достоевского, -той, которая в прошлом не предназначалась для печати. Ни в царские времена, ни в советские. Про надругательство над ребенком.

Женщина в сером, встав с дивана, становится грешником Ставрогиным, девочкой, которая бессильно поднимает к пустому небу кулачки, ветхим старцем Тихоном. Тихо, голосом то плачущим, то ровным без интонаций, то окрепшим и волевым она пересказывает этот убийственный текст. Потом идет вставка, фрагмент диалога политического комментатора Алексея Арестовича и писателя Дмитрия Быкова о демонах. О закулисье мира.

В третьей части спектакля Херманиса следует документальный материал о трагедии "Норд-Оста", о трагедии маленькой женщины, которая скромно жила себе в России, любила мужа и сына - и однажды купила билеты на мюзикл…И одна выжила. И страстно хочет - среди пустоты и боли - досмотреть мюзикл, узнать, чем все закончилось там… Жестокость, абсурд, демоны, обычная мерзость и душевная скудость, безнаказанность одних отдельно взятых людей, беззащитность и обреченность других… Об этом нам показывают спектакль-трансляцию из комнаты, из камеры, словно из подводной лодки, которую в сегодняшнем мире затопят. И метафорически, и буквально…

Алвис Херманис занимает четкую моральную позицию: в буре и шквальном ветре событий он стеной стоит за человека, за его живую душу, которая всегда может противостоять демонам. Режиссер - не условный праведник Тихон, и не политик, в речах которого все - пропаганда и воинственная фальшь. Он - художник. Его предназначение в мире, где бушует бесовская метель, грозящая взорваться атомным смерчем - быть голосом человечности.

Арво Пярт, композитор-философ, духовидец и конструктор своей собственной звуковой Вселенной, будто пережил-выстрадал то, о чем говорит и плачет режиссер. И музыкальный нерв, на который нанизывает Алвис Херманис свой спрессованный до состояния концепции, до прямой речи спектакль, выразительно и властно резонирует со зрительскими душами. В этой музыкальной теме, как в реторте алхимика, бродят призраки и бьется сознание. И в ней лаконично и выпукло существует мудрая, трепетная актриса Чулпан Хаматова. Именно звуковой фон доводит мощь тихого слова и парадокс жестокого воспоминания до нравственного взрыва в душе.

Страшно ли во время и после спектакля? Да, до дрожи, до леденящего стона. Приходит ли лучик надежды на исцеление больного, бьющегося в конвульсиях мира? В метели плохо виден пейзаж, линия горизонта ускользает. А пока - только метель. Этот спектакль - скорее жизненный документ, стенограмма событий. Обвинительный акт. С ним проживаешь театральное время - и выходишь, выплескиваешься в ту же метель. И старушка-любовь бредет где-то рядом, израненная, искалеченная¸ вытирая соленые злые слезы…

И я понимаю, почему "Post scriptum" открыл фестиваль "Jaffa-Fest". Время такое - идеальный шар планеты обернулся тюремным квадратом.

Читайте также

Фото: пресс-служба Гешер
Комментарии, содержащие оскорбления и человеконенавистнические высказывания, будут удаляться.

Пожалуйста, обсуждайте статьи, а не их авторов.

Статьи можно также обсудить в Фейсбуке